Горелый Евгений Иванович Восток – 75:

Матвей

В начале апреля Татьяна неторопливо подходила к своему загородному дому, бережно неся в руках свёрток из одеяла, периодически заглядывала в него и улыбалась. По дороге она не встретила ни одной живой души.

Не прошло и часа, как по соседям поползли слухи: родила, а муж даже не встретил и не привёз из роддома. А может до сих пор и не знает о прибавлении в семействе. Так иногда бывает, когда мужчины слишком заняты работой.

Для меня действительно стало полной неожиданностью появление нового малыша в доме. Дети давно хотели маленького братика или сестрёнку. Это обсуждалось в семье. Но одно дело обсуждать с детьми процесс появления нового ребёнка, а другое дело решиться родителям на этот ответственный шаг. А тут как-то всё произошло неожиданно быстро. Святители «плюнули, да дунули», и в доме появилось новое живое существо.

Мечта детей материализовалась в виде Матвея, беспомощного котёнка, которого принесла супруга. Он был слеп и ещё не держался на лапах. Котишка даже пить молоко не умел и с трудом получалось ползать.

Дети были рады. Они ведь давно хотели, если уж не братика или сестрёнку, то хотя бы живого кота, или кошку, не важно. Главное, чтобы с котиком можно было играть, разговаривать, чтобы он мурлыкал, терся ласково о ноги и его можно было тискать в руках, гладить и заботиться о нём.

Серую пушистую радость явно рано забрали от мамы-кошки. Она не успела привить хоть какие-нибудь полезные кошачьи навыки поведения несмышлёнышу. Даже пить молоко из соски учили все по очереди родственники его новой семьи. А уж тем более самостоятельно опорожнять мочевой пузырь и кишечник. Были дни, когда все старшие обитатели дома серьёзно опасались за его жизнь.

Во время болезни котейки я, как самый ответственный, беспокойный и недоверчивый, даже вставал ночью и проверял, нормально ли он дышит. В случае малейшей угрозы готов был позвать на помощь человеческого доктора, супругу, которая сама большая кошка из породы рысей лучше и больше понимала в кошачьих нуждах.

Малыш хоть и был слаб, но умирать явно не торопился, всем своим маленьким существом цеплялся за жизнь, старался уцелеть и оправдать значение своего имени: «Дарованный богом». Он оказался на редкость живучим и везучим котом. Ему всегда удавалось выкарабкиваться из, порой, казалось бы, безнадежных ситуаций.

Татьяне, работающей детским хирургом, ортопедом и урологом, пришлось освоить ещё одну дополнительную специальность персонального ветеринарного доктора Матвея.

Если из соски кормили все по очереди, то уколы и лекарства котофею оставались исключительной ответственностью персонального доктора. Иногда она даже брала его на работу, где он тихонько сидел в коробке на подоконнике, осознавая важность процесса осмотра и лечения человеческих детёнышей.

Серый пушистик все-таки выжил всем смертям назло, стал красавцем, полноценным членом человеческой семьи. Более того, со временем он даже уверовал, что он является главой этого человеческого рода. Всех рассматривал в качестве обслуживающего персонала или слуг.

Супруга, по его представлению, отвечала за его кормление и лечение. Мне была отведена неблагодарная роль представителя низшей касты, т.е. уборщика. Плевать. Отставной солдат, грязной работы не боялся. К тому же, если верить поверьям, всякие контакты с экскрементами - это к деньгам. Я в это поверье свято верю. Поэтому свою работу всегда исполнял добросовестно, даже с определённой долей креатива, надеясь, что мои усилия будут вознаграждены в будущем в виде шелестящих денежных купюр различного достоинства. Я не призываю других проверять это на практике, но считал и считаю это поверье справедливым.

Дети отвечали за развлечения, игры и зрелища. Бабушка несла свой крест, охраняя его безмятежный сон, тайком подкармливала и периодически за ним убирала.

Находясь всегда дома, она уделяла ему больше времени и ласки, чем все остальные близкие родственники, поэтому они стали закадычными друзьями. В знак благодарности Матвей со временем переместился жить в её комнату и выполнял роль её личного охранника и телохранителя, укладываясь спать в ногах на её кровати. Когда ему казалось, что кто-то из домочадцев проявлял к бабушке непочтение, даже просто громко говорил, он начинал шипеть, ощетинивался, увеличиваясь в размерах, и даже прыгал на «обидчика», заставляя его ретироваться из комнаты.

Зубы и когти у Матвея были необыкновенно остры. В целом ласковый и нежный, он оставался диким зверем, готовым в любой момент применить свои острые зубы и когти для своей защиты и обеспечения безопасности себе и своему ангелу-хранителю, бабушке. При этом рост и вес «противника», а также былые заслуги перед ним для него не имели никакого значения. Всегда имелся повод этой защитной реакции Матвея: человеческая невнимательность, непонимание, или случайно причинённая ему боль.

Бабушка сама периодически попадала под его острые зубы и когти, когда делала что-то, что ему не нравилось. Наказывала, скорее воспитывала Матвея, она всегда одинаково. Сначала вела длинные нравоучительные разговоры. Поскольку эти беседы никакого воспитательного эффекта на кота не имели, переходила ко второму этапу наказания: молчаливому укору и игнорированию. Скорее всего Матвея раздражали и подобные затяжные щебетания на тему, что такое хорошо, что такое плохо, и молчаливый укор, и игнорирование собственной персоны. Поэтому, как ни в чём не бывало, он просто возвращался на своё законное место. Ангел-хранитель обычно не очень долго дулся на своего любимца, несмотря на нанесённые им раны. Она приходила к мнению, что кот раскаялся, сожалеет о своём недостойном поведении и возвратился с повинной.

Когда он болел, все переживали и молились, прося Высшую силу о его выздоровлении и продлении его жизни. Благодаря стараниям и заботам пятерых людей со временем он превратился в мощного, красивого серого хищника, потомка сибирских котов, завезённых в Ленинград после окончания блокады.

Он почти не говорил на языке людей, но за долгую жизнь научился понимать отдельные слова, а иногда что-то произносил, выражая свои эмоции: радость и любовь, когда члены семьи возвращались домой, тоску, когда они долго отсутствовали, восторг, когда с ним играли.

Жалобным мяуканьем он разражался, когда просил, даже требовал, чтобы его взяли на руки. Лучше всего ему удавалось слово «мама», когда он хотел, чтобы жена обратила на него внимание и покормила.

Он радовался и моментально успокаивался, когда его сразу понимали, удовлетворяли его незначительные кошачьи потребности и нежно гладили. В знак благодарности и умиротворения он быстро брал себя в лапы, обуздывал свой неукротимый норов и начинал тихо урчать.

Матвей сердился на людей, когда они не угадывали его желаний и настроений, когда он хотел, чтобы о нём позаботились, поиграли, или покормили, а родня не могла проникнуть в смысл его нехитрых кошачьих потребностей и просьб. Он хотел в этот момент ласки, или был голоден, а его тискали, или не обращали на него внимания.

20 лет, целая кошачья жизнь прошла. Дети выросли, Матвей состарился. И хотя по человеческим меркам ему было лет 90, внешне это было незаметно. Только изменился характер. В последние годы он почти перестал играть, потому что дети разъехались. Стал много спать и ему больше, чем прежде, нужны были человеческая нежность и ласка, без которых он сильно страдал.

Если раньше он не всех подпускал к себе, то в преклонном возрасте, когда из жизни ушла бабушка, пушистый сибиряк сильно сдал, был готов получать ласку и нежность даже от малознакомых и чужих для него людей, которые появлялись в доме. И очень сильно тосковал из-за нехватки элементарного человеческого внимания. В последние годы жизни ему действительно больше всего не хватало бережного ухода и человеческой заботы.

Иногда я нежно брал его на руки, хотя понимал, что надо куда-то спешить, гладил и ласково подбадривал: «Держись, старик, держись, ещё не время». И он держался, из последних сил, не жалуясь, благодарно урча столько, сколько ему позволено было оставаться на руках.

Надо было идти заниматься делами. Я бережно опускал его на пол. И почти физически ощущал, что серый хищник воспринимал это, как личное предательство.

Потеряв интерес к жизни, Матвей однажды уснул навсегда.

Наверно, так уходят и люди, когда они становятся слабыми, беспомощными, беззащитными и ненужными, ощущая своё одиночество и невостребованность близкими, у которых свои заботы и своя жизнь.