Александр Владимирович Фролов Восток – 77:

ГЕНЕРАЛ БАСКО: МОЯ ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА

Начальник Второго факультета (восточных языков) ВИИЯ генерал майор танковых войск Константин Федорович Баско – личность незаурядная и практически легендарная. Известен он не только тем, что был воином, командиром соединения (дивизии), начальником, воспитателем. Не только пониманием значимости переводческого дела, и тем, что читал книги на иностранном языке, но еще и своим необычным чувством юмора, крепким и точным словцом. Прошло уже много лет, но всякий раз, когда мы собираемся с сотоварищами вместе по поводу и без него, то непременно вспоминаем, рассказываем истории про генерала, наверное, немного домысливая и что-то досочиняя. Для нас он почти как Василий Иванович Чапаев. Все получаем удовольствие и радость от наших воспоминаний. И это, говоря по-современному, становится нашей фишкой.

Вышло так, что в апреле 1980 года я оказался в Военном госпитале им.Бурденко. Мне сообщили, что в соседнем отделении на лечении находится генерал Баско. Как полагается, я привел себя в надлежащий порядок, а точнее халат, рубашку и обувь и незамедлительно отправился его навестить. Константин Федорович со времени учебы запомнил мою физиономию, привстал, засветился, но фамилию уже спутал. Я поправил, представился, сказал, кто я и где служу. Генерал предложил мне попить с ним чаю. Так состоялась самая теплая, душевная и, как оказалось, последняя встреча с моим начальником факультета. Теперь я мог ему сказать то, на что ранее никогда бы не решился. Мы говорили о наших институтских делах, о необходимости изучения и знания иностранных языков, вспоминали события, людей и личности – начальника института генерал-полковника Андреева – знаменитого Деда, его заместителя Загребина – человека с благородным обликом и статью царского генерала, лучших преподавателей, многих иных достойных памяти. Он рассказывал мне о событиях из истории института, что я, к моему прискорбию, не зафиксировал это.

Константин Федорович ушел из ВИИЯ в 1975 году, когда точно не знаю, меня в тот момент в институте не было, но память о нем прочно отложилась на скрижалях истории заведения, а рассказы о нем передаются от курса к курсу. Например, чего стоит его исторический разговор с начальником курса В-76 подполковником Лоскутовым. «Лоскутов, иди на склад ОВС и возьми там два куска фанеры!» «Это зачем, товарищ генерал?» «А сделай себе аэроплан и улетай отсюда к е… матери!»

При мне в 1973 году вышел такой разговор с нашим начальником курса майором Деревянко. Тогда по институту все усиленно делали т.н. ленинские комнаты, и я был известен начальству как один из изготовителей такого рода образцов политико-художественного промысла. Генерал пришел смотреть нашу комнату, я притаился где-то в углу, когда начальник курса стал перед ним распинаться: «Товарищ генерал, тут я решил такой стенд дать. Там – такой стенд повесить, а тут – создать подсветку!» Генерал слушал его, слушал, потом сделал паузу и сказал: «Слушай. Деревянко, ты как Ноздрев – мыслей до х.., а толку нет!»

Многие связанные с ним, в том числе и комичные истории, происходили с непременным участием его заместителя по политчасти полковника Мякишева Фадея Тимофеевича, который своими габаритами был много меньше начальника факультета, и в этом плане являл ему противоположность. Фадей Тимофеевич обладал редкой способностью - знал всех обучающихся на факультете по фамилиям, именам и отчествам, а это огромное количество людей. Я даже думаю, что он знал, у кого кто родители. Вспомнили Фадея Тимофеевича.

- Хороший был у меня замполит, - заключил генерал.

Я также рассказал ему несколько историй, которые ходили среди наших востоковедов, и участником которых он являлся. «Всякое бывало», - по-философски заметил Константин Федорович, и, мне показалось, взгрустнул о том времени.

Наш разговор с ним протекал настолько живо и интересно, что я не заметил, как пролетело полтора часа. Раньше никогда не думал, что мой начальник факультета окажется таким интересным, умным и тонким собеседником. Константин Федорович был рад нежданной встрече, разговору, но в силу возраста и, главное, болезни начал понемногу уставать, было ему тогда около 65 лет. Я это почувствовал, и решил закругляться, благо время шло к ужину. Напоследок сказал, что мы его ценим, поманим и любим, отчего генерал еще больше растрогался. С тех пор я с Константином Федоровичем не встречался.

На самом деле только сейчас по прошествии лет постигаешь, какие личности нами руководили, какие уроки военной и просто жизни преподносили, какие знания языка и военной науки они в нас вкладывали. И невольно лишний раз начинаешь гордиться и своей алма-матер, и тем, что обрел в ее стенах. Вспомним же еще раз славного генерала танковых войск!