Юрий Михайлович Лебедев Запад – 76:

Четыре эпизода блокадной ночи

Блокадные дневники и воспоминания – это не только память о событиях 76-летней давности. Когда их открываешь в архиве, а не в опубликованной уже книге, испытываешь особое чувство соприкосновения с живым человеком, оставившим свои записи. Видишь строчки, написанные от руки, или бережно перепечатанные на машинке. В эти минуты будто разговариваешь с автором, вернее слушаешь его, качая головою, ужасаясь рассказам, сопереживая. Когда закрываешь записи, будто прощаешься с этим человеком.

Так было со мною недавно, когда я открыл в Центральном государственном архиве Санкт-Петербурга воспоминания Аркадия Круковского об одной ночи, проведенной им в блокадном Ленинграде в первые дни января 1942 года. В военной историографии этот период обозначен, как смертное время.

Молодой морской офицер, капитан-лейтенант Круковский, был откомандирован из Москвы в осажденный Ленинград для подготовки летней навигации по Ладожскому озеру. Как он пишет: «Я не предполагал, что буду свидетелем лишений и страданий ленинградцев, их мужества и упорства, примеров которым, я уверен, не знало еще человечество».

В его воспоминаниях обращают на себя внимание четыре трагических эпизода, связанные с людскими страданиями ночью и ранним утром 7 января 1942 года. Вот как они представлены автором:

Эпизод первый:

«Войдя в знакомый подъезд, задел что-то ногой. Нагнулся и в свете фонарика увидел ноги, много ног. Четыре-пять трупов, сложенных под лестницей навалом, как складывают дрова». Круковский описывает далее, как он светил фонариком в лица умерших, с ужасом ожидая увидеть знакомых людей. И испытал огромное облегчение, когда их не обнаружил.

Эпизод второй:

«Две худые изможденные женщины, пятясь по лестнице, еле передвигая ноги, тащили веревкой труп. Веревка была обвязана вокруг шеи умершей. Голова ее и ноги при этом били по ступеням, издавая тот звук, который я услышал внизу. Я не знал, как поступить. Нельзя было не помочь слабым, выбившимся из сил женщинам. Но и тянуть за веревку, затянутую на шее умершей, я тоже не мог. Пока я раздумывал, на лестнице все стихло. Потом я узнал, что, придя с работы, женщины обнаружили свою соседку мертвой. Ее вытащили в коридор, где она пролежала несколько дней. Но обнаружилось, что в этот коридор наведываются крысы. Пришлось им забрать свою бывшую соседку под лестницу».

Эпизод третий:

«Третий дом я посетил уже в предрассветное время. Там была молодая женщина с ребенком. Девочка пяти лет лежала, укрытая в теплое одеяло. Лицо было похоже на восковую маску. От слабости она уже почти не разговаривала и почти не открывала глаза.

Мать сказала, что бульон закончился, осталась еще сырая кошачья шкурка. Она долго не решалась убить кошку. Потом била ее кочергой, старалась попасть с голову, но Мурка была такая живучая. Они питались ею больше недели. И вот уже опять ничего нет».

Эпизод четвертый:

«Проходил мимо очереди в хлебный магазин. Люди стояли понуро и молча, как будто спали. Вдруг в очереди произошло движение. Высокий, худой человек стал медленно оседать, сгибаясь в коленях, а затем свалился на бок. Я шагнул к нему и хотел его поднять. Но мне сказали: «Не трогайте его. Он уже умер. Пусть лежит здесь. С ним в очереди была девочка, она должна прийти сюда его сменить. Так что пусть лучше лежит у нас на глазах. Ведь у него хлебные карточки. Очередь чуть посторонилась и опять замерла».

Завершая свой рассказ, капитан-лейтенант Круковский, добавляет: «Это была всего только одна ночь и предрассветное утро. Я не видел тогда еще ленинградцев в их упорном труде, не наблюдал их героизм при артобстрелах и бомбардировках, их самоотверженность и взаимопомощь. Такими я увидел их позже за время моей полумесячной командировки. Но те бедствия, которые принесла война и блокада в каждый ленинградский дом, в каждую ленинградскую семью, я глубоко осознал и прочувствовал в эту ночь».

В октябре 1942 года Круковский вновь был командирован в Ленинград. К тому времени из тех, кого он посетил ночью 7 января, в живых осталась лишь одна племянница его жены (молодая женщина, хозяйка кошки Мурки).

Юрий Лебедев

октябрь 2018 года