Максим Фёдорович Поляков Запад – 76:

В 1974 году в начале июля, сдав летнюю сессию и отбарабанив положенное в летнем лагере в п. Свердловка, что под Звездным городком (бывший лагерь Московского суворовского военного училища), мы возвратились в Москву. Все, кто учился в то время, помнят, что после третьего курса мы были не просто курсантами-слушателями, а уже «снимались» с казармы по всем писаным и неписаным законам, т.е. москвичи перебирались в свои уютные домашние квартиры, а не москвичи плавно перетекали в Хилтон и на съемные квартиры. Но до этого оставалось совсем чуть-чуть.

Забегая вперед скажу, что москвичи действительно ушли в «нирвану» к себе домой. А нас, не москвичей, решили «бортонуть». Под предлогом ремонта Хилтона нас поселили вместе с младшекурсниками во вновь отстроенном «авианосце». До тех пор каждая языковая группа проживала компактно-отдельно в комнате-кубрике, хотя и при 2-х ярусных кроватях, кроме командирской. Нашему возмущению не было предела! Москвичи «дружелюбно» постоянно поддевали нас…

Да, лето 1974 года, впереди отпуск, а там, по осени, намечались командировки, в составе языковых групп пока по Союзу…

Свобода манит и пьянит…

Получив документы и проездные-отпускные, поехали втроем выпить по паре кружечек пивка в «шайку». Надо же отметить начало отпуска. (Кто не помнит – на сленге у нас так именовались Хлебниковские бани).

Александр Столяров, Сергей Томахин и я.

Дело быстро приблизилось к вечеру, надо было куда-то определяться на ночь. Сергей жил с родителями в Лосиноостровском, он и предложил податься к нему домой, а утром уже разъехаться по своим направлениям. Возражений не поступило. Добрались мы до площади 3-х вокзалов, и прямиком на Ярославский. Ехать, по-моему, минут двадцать. А, как я уже упомянул, свобода манит и пьянит, что нам 2 кружечки пива, решили мы «сообразить на троих», перефразируя: пиво без водки – деньги на ветер…

Купили бутылку водки на вокзале в буфете без проблем. Мы с Александром были уже в «гражданке», а Сергей (зачем ему «гражданка» если он едет домой?) ехал в «парадке». Китель снял и в сумку положил, вроде уже тоже в цивильном.

А уже наступил вечер, зажглись фонари. На закусь, там же в буфете, взяли (кто помнит) колбасы отварной, а не вареной. Вареная колбаса продавалась по 2 рубля 20 копеек в любом магазине, завернутая в бумагу, а здесь была горячая прямо из кастрюли, отварная. Также без затей взяли полбуханки черного хлеба, нечем было порезать – так мы его поломали. Это был стандартный набор в любом вокзальном буфете для пассажиров в дальнюю дорогу. Из автомата с газированной водой изъяли стакан, благо он там был не один, и вышли в сквер напротив вокзала.

Постелили газетку (как считалось тогда высшим шиком – непременно на иностранном языке) и приступили к торжественному моменту – настоящему отмечанию начала законного отпуска. Разливал я. Серега выпил и приступил к закуске, потом налил Александру, тоже прошло как по маслу. Настал мой черед. Только я поднес горлышко бутылки к стакану, как откуда ни возьмись, появился – да-да, з…сь.. - в лице сержанта милиции с напарником.

Это был Конец!:

- Распиваем, значит…пройдемте в отделение.

Приехали!

Там патруль вызовут, комендатура и прощай все хорошее и светлое.

Начинаю судорожно лепетать сержанту, что мы, мол, слушатели-курсанты едем в законный отпуск, не губи, родимый!

Серега уже стоит, облаченный в курсантский мундир и всем своим видом демонстрирует единение Армии с милицией.

Я говорю сержанту, что мы сейчас уедем на электричке, и что я сейчас выброшу бутылку в урну… и закусь туда же. И пошел выбрасывать все наше добро любовно завернутое в иностранную газетку в урну.

Слышу крик: - Стой, сволочь, ты что это делаешь? Двое выпили, а третий нет? Ну-ка наливай! Я послушно налил. - Пей! Я выпил. - Теперь закусывай и быстро в электричку, пойдем, я вас провожу до вагона.

Сержант милиции был почти нашим ровесником и хорошим парнем, как оказалось. Видно, по лимиту работал в милиции.

Помню его до сих пор…