Картинки по запросу танк иосиф сталин фото

Вячеслав Михайлович Макеев, слушатель ШЗС при КТ ВИИЯ КА:

(Фрагмент из моего романа «Арийский цикл»)

Иосиф Сталин пришёл в Витбург

Чудовищная машина, изрыгавшая чёрный солярочный дым из могучего мотора, наползала на оберштурмбанфюрера Руделя, оставшегося один на один с русским танком, который звали «Иосиф Сталин» и который после четырёх лет войны пришёл в его дом…

С первыми выстрелами солдат из русского батальона, которому было поручено взять городок Витбург, почти всё воинство Руделя, от стариков из «Фольксштурма» до собственных подчинённых, разбежалось, переодеваясь в гражданскую одежду и забиваясь в щели. А когда их оттуда вытаскивали солдаты в кирзовых сапогах и ватниках, которые, если верить молве, могли защитить от шальной пули или мелкого осколка, то уныло хныкали и лопотали дрожавшими губами: «Hitler Kaput!»

Да и кому было охота подыхать в такой тёплый и солнечный день за фюрера, когда всё катилось ко всем чертям.

Вот он и остался один на один с этим бронированным чудовищем, к тому же покрытым сверху уродливым коробом, который русские танкисты, опасавшиеся фаустпатронов, соорудили для защиты своего танка. Сквозь прорези в кожухе бил короткими очередями пулемёт, только что расстрелявший на глазах Руделя вихрастого рыжего подростка, не испугавшегося и не отступившего.

Мальчик лет четырнадцати, прошитый пулемётной очередью чуть выше пояса, корчился, издавая жуткие крики на мощёной булыжником улице, упрямо не выпуская из маленьких детских рук неиспользованный фаустпатрон. А танк наводил хобот огромной пушки на одинокого пожилого уже не оберштурмбанфюрера, а одного из последних солдат Рейха – Отто Руделя, решившего умереть в этот день с оружием в руках.

Как в немецких городах уничтожают русские танки старики и юнцы, он насмотрелся в хрониках последнего времени. Там было всё просто – положил трубу на плечо, нажал на спусковой крючок, и танк горит.

На практике совсем другое дело. Руки дрожат. Нет никакой уверенности, что граната из трубы попадёт в цель даже с такого близкого расстояния, как нет уверенности, что она вообще вылетит и полетит, куда надо.

За долгие годы службы герр Рудель стрелял в основном из пистолета, да несколько раз из винтовки, а потому такая неуверенность…

– Прости меня, Боже!прошептал Рудель, прощаясь с Богом и с верной, любимой женой Бертой, хоть и не богатой, но баронессой, разделившей тяготы первых лет жизни с ним, простым рабочим парнем, измученным безработицей, охватившей Германию после Первой мировой войны и неудачной попытки революции, в которой он принимал участие на стороне «красных» отрядов коммунистов-спартаковцев, о чём позже тщательно умалчивал.

А Берта пошла за него по любви, лет на десять обрушив на свою белокурую головку гнев родни.

Но всё в прошлом. Ещё раз, помянув бога и Берту, герр Рудель нажал на спусковой крючок фаустпатрона и зажмурил рыжие глаза.

Грянул выстрел. Пустая труба слетела с плеча, а каска с головы вместе с грохотом разрыва.

Чувствуя, что всё ещё жив, Рудель приоткрыл один глаз и увидел во всём боевом великолепии красавец русский танк ИС-2, с которого граната от фаустпатрона сбила уродливый железный кожух, защитивший сверкающую уральскую броню от коварного снаряда кумулятивного действия.

Танкист-наводчик указал стволом пушки на лысоватого седеющего старика в перепачканной землей эсэсовской форме, согнувшегося у земли в ожидании смертного часа. А выскочивший из-за танка, сильно отставший автоматчик восемнадцати неполных лет от роду, которого крепко «крыли матом» скрытые броней танкисты, прекратил короткой очередью общение герра Руделя и с Богом и с любимой женой.

Тот громкий выстрел был едва ли не единственным в десятиминутной обороне маленького городка Витбурга, затерянного среди лесов и озер некогда славянского края, ставшего немецкой провинцией Мекленбург, в который ныне возвращались с востока славяне – потомки подданных князя Рюрика.