Александр Викторович Шитов Восток – 85:

Предмет спора Девятова и Назарова не самый главный, - вопрос не в том, "воспринимают" или "не воспринимают" власть имущие рекомендации специалистов, а в том, как организована собственно система принятия властью решений.

Когда вы приезжаете в автосалон для приобретения машины, вы мотивированы комплексом побудительных и сдерживающих причин, влияющих на совершение/несовершение покупки: от размера ваших финансовых средств до мнения ваших родственников по поводу собственно вождения вами автомобиля.

Но эксперт-маркетолог автосалона, заинтересованный в том, чтобы продать вам товар, может лишь встретить вас "по одёжке", подробно рассказать о технических характеристиках машин и сделать для себя кое-какие, не факт, что правильные, выводы о вашем психологическом настрое на совершение покупки. Поэтому с точки зрения такого эксперта-маркетолога покупатель, доброжелательно ответивший на его вопросы, назадаваший кучу собственных и осмотревший несколько автомобилей, явно "воспринял" маркетологические ходы и приёмы эксперта салона, и наоборот.

Но никогда не узнает этот эксперт-маркетолог, почему именно вы приняли для себя окончательное решение покупать/не покупать автомобиль в автосалоне: из-за достоинств или недостатков проведённой экспертом профессиональной презентации, из-за желания ваших родственников регулярно выезжать с вами на дачу либо напротив - из-за их страха садиться с вами в один автомобиль.

Так и в политике: с интересом выслушивая либо сходу отметая выводы специалистов, власть всё равно примет то решение, которое основывается не исключительно на подобных выводах, а на целом комплексе обстоятельств, о большинстве которых представившие свои выводы специалисты, - как "воспринятые", так и "невоспринятые" властью, - скорее всего, даже не подозревают.

И, если неинтересные ей выводы власть просто отринет по каким-то неведомым специалисту причинам, то попытки "загнать" её в "коридор" неких реперов и ориентиров, то есть фактически заставить её мыслить так, как мыслит сам специалист, вряд ли вынудит либо соблазнит власть подстроиться под него.

Один из наиболее ярких примеров тому - история конфуцианских учёных, живьём зарытых в землю по приказу императора Цинь Шихуана. Применительно к Китаю всё вышесказанное означает бесперспективность поиска закономерностей (тем более концептуального характера) поведения китайской элиты, истинными намерениями и обстоятельствами которой русскоязычный специалист проникнут ещё меньше, чем намерениями и обстоятельствами элиты отечественной: тут и недостаточное владение иностранным языком в такой степени, чтобы оперировать им на уровне родного, и существование вне информационно-языковой среды, и непонимание тех вещей, которые не выучиваются, но впитываются с молоком матери.

"Выявление" же подобного рода искусственных закономерностей в лучшем случае заканчивается разочарованием и глухим раздражение самого специалиста по поводу "неправильных китайцев", а в худшем - "искривлением мозга" его аудитории. "Советуя" властям во всём, что касается Китая, следует исходить из двух ключевых принципов: профессионального -- конкретная практика и концептуального -- следование национальным интересам собственной страны.