А ведь как хочется в детство, в новый год – пахнущий елкой и мандаринами, ожиданием счастья и чего-то нестерпимо желаемого, красивого, доброго – что обязательно в наступающем новом году сбудется – может быть не сразу, но обязательно. И будет тепло на душе и оживут вновь детские надежды на нескончаемое счастье, любовь и дружбу, и сердечность во всем, как в сказках, которые вечерами рассказывала нам мама и на суровую дружбу отца, на самом деле доброго и справедливого.

Как обидно, что детство пролетает стремительно и уже новые заботы одолевают – как бы классная руководительница не сказала на родительском собрании что-то горькое и обидное на всю жизнь. А когда мама возвращается с собрания и говорит, что ты вырос, ты в табеле заслужил одни пятерки – теплое счастье передается на всю остальную жизнь и внутри возникает буря желаний делать что-то доброе и в то-же время быть взрослым, чтобы не прослыть маменьким сынком.

В военных городках такого почти не встречалось – мы и учились и занимались спортом (причем серьезно – хотя после тренировок приезжали такими, что даже есть не хотелось – падали на диван и мгновенно засыпали. Телевизор в наше время не имел почти никакого значения, потому что в Грузии была одна московская первая программа, да и та была только вечером, после Ахали амбеби (грузинские новости).

Наш новый цветной телевизор Рубин задымился и сгорел через несколько дней после покупки! Торжественной покупки. В основном слушали радио – у нас был громадный и все ловящий Беларусь-53. И я помню, как папа ловил трансляцию футбольных матчей и такой репортаж футбольного матча Синявского больше никогда не слышал. После того, как сгорел телевизор, отец забирал меня с собой к командиру полка Козаченко, он – как и все в те времена был болельщиком нашей хоккейной сборной. Рагулин, Фирсов, Глинка, Гашек – были кумирами нашего детстства. Досмотреть до конца баталии не было сил потому, что грузинское время отставало от московского на 2 часа и я засыпал на диване дяди Вадима (полковника Казаченко, командира полка) и только утром отец рассказывал, как закончился матч с Канадцами, а уже надо было бежать в нашу 15 русскую среднюю школу в столице Аджарии Батуми.

Впрочем просыпался я рано – потому, что на плацу под военный оркестр происходил развод полка. Интересно, что зимой довольно часто шел долгий снег и в морском порту Батуми заунывно и тягуче в тумане и непрекращающемся снегу подавал сигналы ревун, потому что сигналов маяка не было видно. Порою снега выпадало так много, что он доставал до крыш финских домиков ДОС (домов офицерского состава). И тогда наступал праздник – в школу ходить было не надо и в магазин привозили хлеб и продукты на танках.

А еще было интересно ходить в город на секцию волейбола после занятий в школе. Уставал неимоверно, но и завоевал кандидата в мастера.

А еще – до сих пор не проходят воспоминания о нашей классной – с которой мы объездили всю Грузию и даже были в гостях у Бубы Кикабидзе в Тбилиси, городе в котором я родился. Удивительно, но родители настояли, чтобы я занимался музыкой – купили аккордеон у вернувшейся с Кубы семьи и я четыре года героически пиликал на инструменте. Надо сказать, что балбесами мы не были – шляясь по горам, нашли склад ворованного оружия и на линейке нам объявили благодарность.

Дрались в городке не часто, за справедливость. А еще я был командиром класса и членом горкома комсомола (хвастун), но потом категорически отказался приезжать на собрания и ушел из горкома. Полк был горно-егерским и казармы и спортплощадки в свое время построили англичане. Мы после школы пропадали на спортплощадках полка, бегали по спортгородку (не хуже, чем в ВДВ), но как-то запомнилось как в мае там было огромное количество майских жуков, а горах мы ночью собирали светлячков (кто знает еще – что это такое?) Ловили тритонов и ходили на рыбалку на мелкое море в порту, прыгали со страхом с мола, высота там была еще та..

Рядом с городком был мандариново-чайный совхоз, куда мы бегали воровать мандарины и апельсины, которые были самыми большими на даче Сталина (Берии).

А в сентябре десятого класса умер от ран папа (дошедший и служивший после войны в Германии - Нейрупин).

И после этого уже – другая история Игоря Морозова, закончившего в 71 бывшее Константиновское училище (выпускник Деникин), юнкера которого защищали Киев, совершили Ледовый поход и после эвакуации из Крыма обучались в Сербии и вошли в историю, как три юнкерских училища русских войск, сохранивших реликвии – воинские знамена.

Вот и, пожалуй – все. Все, что, смог рассказать.

Нет, добавлю – начальник Киевского высшего военного инженерного дважды Краснознаменного училища связи им. М.И. Калинина генерал-лейтенант Герой Советского Союза Пилипенко М.И. (за взятие Киева) отказался присягать на верность Незалежной Укранине и несмотря на предложение занять пост министра обороны Украины, покинул Ридну-матку и переехал в Москву.

О себе дальше - неинтересно – закончил службу на КП Главного управления.

Желаю уверенности в решениях и жизни. Присягу мы давали на плацу, перед Знаменем, не на подмостках цирка.

С наступающим Новым Годом! Тепло и искренне!!!

спок ноч (699x462, 130Kb)

«Зимнее утро»
Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!
Вечор, ты помнишь, вьюга злилась,
На мутном небе мгла носилась;
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела —
А нынче… погляди в окно:
Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит;
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Вот север, тучи нагоняя,
Дохнул, завыл – и вот сама
Идет волшебница-зима,
Пришла, рассыпалась; клоками
Повисла на суках дубов,
Легла волнистыми коврами
Среди полей вокруг холмов.
Брега с недвижною рекою
Сравняла пухлой пеленою;
Блеснул мороз, и рады мы
Проказам матушки-зимы.