Когда с Путиным по пути

В детстве и юности наши дороги с нынешним президентом России Владимиром Путиным оказались схожими. Родились мы оба в 1952 году с разницей в несколько месяцев. В Ленинграде ходили в соседние школы, оба после занятий слонялись по дворам, хулиганили, пока не начали заниматься спортом.

Владимир оказался более целеустремленным. В отличие от меня, сменившего много видов, начиная от плавания и заканчивая классической борьбой и нигде толком ничего не добившегося, Путин остановился на самбо, потом перешел на другой вид борьбы и дошел до мастера спорта.

Вначале наши успехи в школе были тоже схожими: оба являлись троечниками. Но опять же, в силу своей настырности, Путин сумел сконцентрироваться на выбранной им цели: стать разведчиком. Ему не составило особого труда поступить в Ленинградский университет на престижный юридический факультет и после его окончания попасть в Комитет государственной безопасности.

Я же окончил школу в августе, не будучи допущенным до экзаменов из-за неудов по математике и физике. Поступать уже никуда не мог, потому пополнил ряды рабочего класса и год трудился техником в геологических партиях. Оттуда легче было осуществить схожую с Путиным мечту: тоже стать разведчиком. Стимулом для нас обоих послужил один и тот же фильм 60-х годов: «Щит и меч» о легендарном советском разведчике Белове.

Путину помог сделать выбор его дядя, посоветовавший навести справки в Большом доме на Литейном проспекте, где была штаб-квартира ленинградских чекистов. У меня такого дяди не было. В районном военкомате школой разведчиков назвали Военный институт иностранных языков, предупредив, что поступить туда будет очень сложно. Так оно и оказалось. Первый год поступления оказался неудачным, удалось этого добиться только со срочной военно-морской службы.

А дальше наш путь вновь сблизился: мы оба стали специалистами со знанием немецкого языка. Служили в ГДР: Владимир Путин по линии политической разведки, а я в информационно-аналитических структурах в штабе Группы советских войск в Германии. Не сомневаюсь, что в то время нас объединяла и любовь к моторизованной технике. За пять лет службы в ГДР у меня сменилось несколько мопедов, когда же я вернулся в Ленинград, то стал обладателем «Запорожца». Владимир свой «Запорожец» приобрел несколько раньше. Мы не были знакомы, но, думаю, что могли пересекаться и даже не раз на станции техобслуживания малолитражек на улице Зверинской в Петроградском районе. Она одна такая была на весь город. Ездили мы туда часто, поскольку «Запорожцы» требовали регулярного ремонта.

Все это время мы продвигались по служебным лестницам разведки: он – политической, я – военной. Закончили службу подполковниками. Он чуть раньше.

В 90-х годах, когда Владимир Путин являлся вице-мэром Петербурга, я возглавлял центр международного сотрудничества «Примирение» и регулярно общался с его заместителем Владимиром Чуровым. Он содействовал тому, что Путин подписал приветственное письмо ребятам из футбольного клуба «Турбостроитель», отправлявшимся в 1995 году в Германию с акцией «Юные спортсмены за мир». Акцию придумали и организовали в центре «Примирение».

Встретился я с Путиным лишь однажды. Разговора никакого не было, просто я оказался среди приглашенных ветеранов войны и военной службы на Пискаревском кладбище, где руководители России и Германии возложили в 2001 году совместный венок. После возложения Владимир Путин и Герхард Шредер подошли к нам и каждому пожали руку. Вот и все мое знакомство с Путиным. Опять же не могу здесь не вспомнить Чурова. Он способствовал этому совместному возложение венка, зная об акциях центра «Примирение: традиционных возложениях российскими и немецкими ветеранами войны общих венков на захоронениях советских солдат под Петербургом.

В интервью журналистам 4 апреля 2001 года президент России сказал: «Мы вместе с Герхардом Шредером побывали на Пискаревском кладбище, отдали дань уважения жертвам Второй мировой войны. И вместе с нами там была группа ветеранов как из Германии, так и из России. Я думаю, что это очень добрый сигнал, который подают нам люди старшего поколения, которые воевали друг с другом. Сигнал, который должен убедить нас в том, что мы сегодня правильно делаем, развивая сотрудничество между двумя государствами»[1].

Я внимательно изучал отношение Владимира Путина к событиям минувшей войны. Знал, что его отец был тяжело ранен в ноябре 1941 года на Невском пятачке. Сын фронтовика не называл оккупантов, блокировавших Ленинград, фашистами. Он отделял нацистов от немецких солдат. Позже я прочитал интервью с Владимиром Путиным, где он приводит слова своей матери, лишившейся в Ленинграде в смертное время 1941 года своего первого сына: „Ну, какая к этим солдатам может быть ненависть? Они простые люди и тоже погибали на войне“. Далее Путин продолжает: «Это поразительно. Мы воспитывались на советских книгах, фильмах… И ненавидели. А вот у нее этого почему-то совсем не было. И ее слова я очень хорошо запомнил: „Ну что с них взять? Они такие же работяги, как и мы. Просто их гнали на фронт“[2].

Мне симпатичен Путин своими акциями 2001 года. Через полгода, 3 сентября он возложил цветы к могиле самого известного финна XX века, маршала Карла Густава Маннергейма. До сих пор никто из советских или российских руководителей не делал этого[3].

Юрий Лебедев

декабрь 2015 года

Санкт-Петербург



[1] «Персона.РФ». Два рабочих дня президента РФ, 23.5. 2001.

[2] 30.4.2015 года интервью для журнала «Русский пионер».

[3] LENTA.RU 3.9.2001