Читая «Записки генерала ГРУ»

Как-то в Интернете я искал своих знакомых по военной службе. Из-за ее секретного характера особенно не надеялся, что кого-нибудь встречу. Тем не менее, поиски не оставил. И был вознагражден, набрав фамилию своего военного атташе в Польше. Получил ответ: «Александр Андреевич Хоменко рассказывает в книге «Записки генерала ГРУ» о своей 40-летней службе в Главном разведывательном управлении ГШ ВС СССР». Стал искать книгу. В Интернете нашел только ссылки на нее. Издана она была в Москве в 2009 году тиражом 2000 экземпляров в издательстве «Московские учебники и Картолитография. Понятно, что купить ее в Петербурге не представлялось возможным. Пришлось засесть в Российской национальной библиотеке и несколько вечеров посвятить приятному общению со своим бывшим начальником.

Вот что я узнал о своем шефе из его книги.

Он был военным атташе в четырех странах: в Швейцарии, Италии, Алжире и Польше. В трех из них, как он пишет, являлся и резидентом советской военной разведки. Чтобы составить морально-психологический портрет этого человека, приведу случай, рассказанный им самим в его книге. В одной из стран (он ее не называет) ему пришлось подменить заболевшего «нелегала». Срочно требовалось получить в местном банке довольно большую сумму денег и переправить ее в Центр. Операцию готовили, несмотря на сжатые сроки, тщательно, ибо малейшая ошибка грозила провалом. Хоменко без устали тренировал подпись «нелегала», были изготовлены соответствующие документы, включая паспорт. Что сделали с его внешностью, об этом он умалчивает. Наконец, наступил день, назначенный для получения денег в этом банке. Александр Андреевич не распространяется подробно о том, что он чувствовал, подписывая документы, а затем получая деньги. Но мне стало ясно одно: он прекрасно отдавал себе отчет в том, что, выдавая себя за другого человека, он утрачивает дипломатический иммунитет. Последствия могли быть самыми печальными. Страна была с сильным контрразведывательным режимом. Это к вопросу, скорее психологии. Что касается морали, то он являлся типичным советским человеком, живущим по принципу: «Раньше думай о Родине, а потом о себе». Все до последнего доллара советский военный разведчик отправил в Центр.

Родился Александр Александрович Хоменко в Одессе 29 апреля 1923 года. Как он сам пишет, «годы жизни в этом портовом городе приучили меня к жизненной находчивости, даже изворотливости. Также они заложили прочный фундамент для формирования чувства юмора и самоиронии, которые очень пригодились в моей последующей жизни».

Первый иностранный язык, который маленький Саша освоил, был украинский: «в школе, куда меня отдали с шестилетнего возраста, я корпел над украинским языком».

Отец его был столяром. Саша помогал ему, любовь к этому труду сохранилась на всю жизнь. Опять же с его слов: «У меня имеется небольшая столярная мастерская на дачном участке, и инструменты в ней пылью не покрываются».

В 30-х годах семья жила в Старом Крыму. Учеба давалась Александру легко, особенно точные науки, математика и геометрия. Парень увлекался спортом, в волейбол даже за молодежную сборную Крыма играл.

Время было очень непростое, но семью Хоменко сталинские репрессии миновали. Может быть, поэтому он пишет: «Что до культа личности»... А почему не быть благодарным человеку, который стоит во главе этой самой налаживаемой жизни». Отец его почитал Сталина особо. Поэтому он вышел из партии после разоблачения культа личности Сталина. Хрущев для него был предателем. Хоменко пишет: «Для отца быть коммунистом — это образ жизни, а не способ протиснуться к обильной кормушке». Александр старался во всем брать пример с отца и говорил, что «упорства в выполнении задуманного мне было не занимать, в этом я в отца пошел».

К спиртному в семье относились довольно равнодушно. Хоменко признается: «Повзрослев, мог выпить стакан домашнего вина, но никогда им не увлекался и пьяным не был. Всегда вел трезвый образ жизни. Даже на фронте свои наркомовские отдавал ординарцу, чтобы спиртное менял на шоколад. Какие бы ни были застолья или приемы, какие бы спиртные напитки ни предлагались, только пригублю — и все».

Вспоминая войну

В книге Хоменко обращают внимание два определения, касающиеся атаки и наступления:

- Атака - как вспышка молнии, миг запредельного напряжения всех моральных и физических сил. Раз — и все кончено. Если не убили, то сиди и отдыхай.

- Наступление — это в основном многосуточное изматывающее действо, связанное с трудным, медленным, кровопролитным продвижением вперед в условиях постоянных бомбежек, артиллерийских обстрелов, внезапных танковых ударов или утыкания лбом в мощные укрепленные позиции противника.

Так мог написать только тот, кто войну досконально узнал изнутри.

Боевая служба курсанта Кременчугского авиационного училища штурманов началась с первого дня войны. Во втором бою его бомбардировщик, где он был помощником штурмана, подбили. Чудом удалось сесть на аэродром с одним мотором, второй горел, после чего весь самолет загорелся. Александр получил контузию, ожог ноги и был направлен на излечение.

После окончания в Ташкенте 6-месячного пехотного училища новоиспеченного лейтенанта направили осенью 1942 года в Астрахань, где назначили командиром разведывательной роты 899 стрелкового полка 248-й стрелковой дивизией. С ней он и пошел дальше по дорогам войны. Записали его в разведчики, полагая, что коли он был штурманом, то должен уметь обращаться с картами. Для его новой профессии это как раз и требовалось.

В конце 1942 года он получил первую награду: медаль «За отвагу», потом было много других наград, но этой первой гордится особенно.

В январе 1943 года после окончания краткосрочных курсов Александр Хоменко был назначен начальником штаба 899 полка. Ему еще не было 20 лет. Всякое бывало на войне. Однажды немец с расстояния семи метров бросил в его окоп гранату. Советский офицер перехватил ее в воздухе и тут же кинул обратно под ноги немцу, после чего тот взметнулся от взрыва вверх.

При отступлении у деревни Каменка зимой 1943 года начальник штаба полка прятал знамя полка на теле под шинелью. Там же была и полковая печать. 14 февраля 1943 года его полк освободил Ростов. Спустя годы Александр Андреевич Хоменко стал почетным гражданином Ростова.

В феврале 1944 года Хоменко одним из первых переправился через Днепр. За это по распоряжению Сталина полагалось давать Героя Советского Союза. Но награда его, как это нередко бывало на войне, почему-то обошла.

Закончил он войну майором, командиром 899-го стрелкового полка 248-й Одесской и Берлинской стрелковой дивизии. Было ему тогда 22 года. Чудом уцелел, стал по счету 10-ым командиром полка, остальных выкосила война. Помимо контузии и ранения получил на войне язву желудка.

До Берлина Александр Андреевич не дошел. Его отправили в 1945 году учиться в Военную академию им. Фрунзе.

О немецких солдатах

Майор Хоменко по достоинству относился к противнику. Это хорошее, профессиональное качество разведчика: реально оценивать сильные качества врага, чтобы соответственно противостоять ему. Интересную оценку он дает немецким солдатам: «они настоящие вояки: полроты выбито, а то и больше, а они своих позиций не оставляют без приказа, дерутся. Это уже ближе к концу войны они стали сдаваться, а так воевали, как черти».

В книге Хоменко приведен необычный факт, как он вошел в Одессу 11 апреля 1944 года:

«Ко мне подбежали несколько женщин и, перебивая друг друга рассказали, что несколько дней подряд немцы свозили в театр мины, и вот-вот театр взлетит на воздух. Послал группу самых опытных саперов проверить. Докладывают, что театр заминирован самым тщательным образом. Провода по ходу продвижения они уже перерезали, а мне, как отцу-командиру отдают записку, оставленную на рубильнике, который должен был дать импульс для подрыва. Оказалось, это было послание военного коменданта Одессы, немецкого генерала, который сообщил, что получил приказ взорвать оперный театр, но выполнить его не может, потому что нельзя разрушать такую красоту. Я не помню, как звали этого генерала, но все равно испытываю к этому человеку чувство признательности за мужественный в своей человечности поступок. Записку отправили в штаб дивизии, о ее дальнейшей судьбе до сих пор неизвестно».

О Главном разведывательном управлении (ГРУ)

Характеризуя ГРУ, генерал Хоменко отмечает, что «это феноменальная государственная структура, не имеющая мирного времени. Формально являясь частью Вооруженных сил страны, фактически решает вопросы не только военной безопасности государства, но и политические, экономические, научно-технические и прочие аспекты ее безопасности.

В ГРУ интегрированы все компоненты того, к чему можно отнести понятие «разведка». Здесь и стратегическая, агентурная, оперативная, войсковая, космическая, радиотехническая разведка, здесь и мощные информационно-аналитические подразделения, научно-исследовательские институты, способные свести воедино достоверную информацию из самых разных источников ее поступления или «расколоть» любую дезинформацию и шифрованную переписку. Здесь и подразделения спецального назначения — СПЕЦНАЗ.

Отбор кандидатов в военную разведку ведется загодя, тщательно и взвешенно, а однажды принятые «грушники» остаются ими навсегда.

Разведка, особенно стратегическая — дело тихое и тонкое, я бы даже сказал, дело интеллектуально-интеллигентное.

Разведывательные структуры обязаны выдавать только объективные данные, объективную информацию. Если данные или информация искажаются в угоду политической конъюнктуре, то это уже «деза», использование которой может привести к самым печальным последствиям.

Ничего внешне красивого, а тем более романтичного в работе разведчика нет. Вот напряженного, изматывающего, временами опасного труда — сколько угодно».

О семье

Жена - Тамара Илларионовна. Познакомился он с ней 1 мая 1945 года в Москве на вечеринке у фронтового товарища. В 1947 родился сын Валерий, в 1957 году — другой сын — Юрий. У первого два высших образования, у второго — три. От них уже четыре внука и внучка.

Об изучении иностранных языков.

В Военно-дипломатической академии изучал французский и английский, а потом еще освоил и итальянский.

Служба в информационном управлении ГШ ВС

Из-за секретности работы жены[1] Хоменко не пустили за границу после окончания академии и направили в информационное управление ГШ ВС. Александр Андреевич пишет «Одним из первых заданий стал перевод книг Гудериана, немецкого теоретика и практика использования танков. В группе переводчиков у меня работали сыновья известных советских полководцев и партийных деятелей. Ребята время от времени выкидывали номера, но работать умели, и сообща мы уложились в установленные сроки сдачи книги в набор. Разумеется, она имела соответствующий гриф секретности и предназначалась для весьма ограниченного круга лиц — тем, кому по штату положено. Теперь-то с ней может ознакомиться каждый — было бы желание. Затем меня поставили к обработке и анализу поступающей в Генштаб информации в военной сфере».

Здесь Хоменко прошел неоценимую школу аналитического рассмотрения и объективной оценки информации, составления соответствующих документов с обоснованием выводов и предложений.

Вот как он это описывает: «На всю жизнь осталось в памяти, как правили мои первые докладные по весьма важным вопросам начальник Управления С. Романов и непосредственный руководитель А.Корбут, который практически сразу же вникал в суть проблем и тут же красными чернилами писал поправки в интервалах между печатными строками»[2]. Нельзя сказать, что вносились кардинальные изменения, но суть изложенного, сделанные выводы приобретали куда большую, чем прежде четкость можно сказать, даже доходчивость».

Правка Сталина.

Донесения военной разведки внимательно изучали руководители самого высокого звена. У Александра Андреевича однажды случился «прокол».

Вот как он это описывает в своей книге «Записки генерал ГРУ»: «После соответствующих согласований, последним звеном которого был Военный министр Маршал Василевский, подготовленная мною докладная легла на стол И.В.Сталина. И только он заметил ошибку в написании звания подписавшего документ начальника Управления генерал-лейтенанта танковых войск Хлопова: в слове «танковых» отсутствовала буква «н». На полях возвращенного документа Иосиф Виссарионович[3] написал «каковых?». Пошутил, конечно, но шутки такого деятеля куда как дорого обходились «винтикам».

«Тем не менее, через год мне уже было поручено возглавить направление по изучению, скажем обобщенно, вооруженных сил НАТО».

Почему мы одержали Победу?

Многие задают этот вопрос. Особенно интересуются этим западные историки. Мне представляется, что им неплохо было бы узнать мнение генерала Хоменко.

Вот как он это оценивает нашу Победу: «Душу-то нашу русскую, точнее, российскую, никуда не денешь, в клетку не запрешь. Это наше благо и наказание одновременно, говорить на эту тему можно бесконечно, но факт есть факт: такие уж мы от природы. Что хотите со мной делайте, но, на мой взгляд, и победу в Великой Отечественной войне мы одержали не только потому, что в конечном итоге научились воевать, а во многом как раз благодаря широте нашей души и характера. Поступали нередко так, как ни в одном уставе или приказе не предусмотрено, и это позволяло добиться невозможного с точки зрения голого рационализма. Чего, кстати, нельзя сказать о солдатах вермахта. Хотя у них присутствовали такие нужные природные качества, как расчетливость, дисциплинированность, четкость в словах и поступках».

О немце, который не хотел воевать

В бытность Александра Хоменко военным атташе в Швейцарии к нему попросился на прием немец, бывший летчик, сбивший в войну около 30 русских самолетов. Он сразу заявил, что никакой любви к СССР не испытывает, но хочет, чтобы советское руководство приняло какие-то меры, чтобы приостановить подготовку к войне. Он не хотел больше воевать. И не хотел, чтобы воевали его дети. Поэтому он передал Хоменко кинокассету, где были указаны американские военные базы, на которые завозятся ракеты с ядерными боеголовками. Он заснял их, так как после войны стал владельцем аэроклуба и продолжал летать, правда, уже в мирных целях. Своих данных он не оставил, никакого вознаграждения за свой ценнейший материал не требовал, он просто не хотел новой войны. Было это в 50-е годы.

После Швейцарии Александр Андреевич преподавал в Военно-дипломатической академии, через некоторое время возглавил там 1-й факультет по подготовке Военных атташе.

Итальянский период службы

В 60-ые годы его послали военным атташе в Италию. Вот как описывает Хоменко жителей этой страны: «По характеру своему итальянцы, куда ближе к нам, чем сегодня некоторые славянские народы. Те же незлобивость и незлопамятность, безудержное гостеприимство, музыкальность и прочее. Ну и определенная степень разгильдяйства, как же без нее — родственных ведь душах говорим. И язык у них прекрасный, как песня. Я и сейчас на нем с удовольствием разговариваю. Чудный народ итальянцы — солнечный, и чувствуешь себя среди этого народа комфортно»[4].

Хоменко приводит поразительный случай, как пример нашей чиновничьей бюрократии, когда одна итальянка русского происхождения решила передать свой дом в центре Флоренции России. Взамен она просила дать ей возможность дожить под Ленинградом в бревенчатой избе вместе со своей служанкой. Александр Андреевич поехал посмотреть. Дом оказался трехэтажным особняком. Хозяйка, которой было уже лет под восемьдесят, встретила его приветливо, провела по всем комнатам, все показала — берите, владейте, все ваше.

Далее история приобрела уже совсем не сентиментальное продолжение. Началась длительная переписка между министерством культуры СССР и советским посольством в Риме. Минкультуры запросило посольство: а как эту избушку построить и кто ее будет проектировать. Оно потребовало также прислать опись на каждую картину и скульптуру в доме хозяйки. Пока шла, как пишет Хоменко вся эта мутотень, старушка скончалась, и все имущество отошло муниципалитету Флоренции. В Минкультуре никто никаких угрызений совести не испытывал.

Результаты работы военного атташе Хоменко в Центре оценили положительно: «Достаточно сказать, что из тех ребят, кто со мной тогда работал в Италии, - а штат был очень небольшой — семь впоследствии получили генеральские или адмиральские звания. Единственный, кстати, случай в зарубежном аппарате».

Работа в Ажире

Далее Александра Андреевича Хоменко планировали на должность военного атташе во Франции.

«К тому времени французским языком я овладел и даже говорил на нем со специфическим акцентом: жители Марселя принимали меня за своего земляка. Но вот французское специальное ведомство меня на своей территории в составе советского дипломатического корпуса видеть не желало. Видимо, кое-что из результатов моей деятельности — той ее части, которая не афишировалась, - произвело определенное впечатление на французскую сторону. В общем, вместо Западной Европы меня направили в Северную Африку, в бывшую французскую колонию — Алжир. Так что французский язык все равно пригодился».

Польский клубок.

Так Александр Хоменко назвал последний период своей работы в качестве военного атташе и резидента ГРУ. В Польше он проработал пять лет[5]. Застал введение военного положения и его отмену. «Меня как человека достаточно опытного в своем ремесле, направили в августе 1981 года - в разгар выступлений «Солидарности» - в Варшаву. Это была самая напряженная зарубежная командировка в моей карьере и необычная в профессиональном плане. Спустя 37 лет я вернулся в страну, в освобождении которой участвовал в 1944 -1945 годах».

«Сделано было немало. В частности, добытые сведения о влиянии, скажем так, обобщенно и не конкретизируя, религиозного и американского «факторов» на дальнейшее развитие ситуации в Польше и взаимоотношений с Советским Союзом носили столь важный характер, что я лично отправился с документом в Москву. Вместе с тем документом меня провели по кабинетам столь высокопоставленных товарищей, что выше уже практически и некуда. Один из них честно предупредил, что я сильно рискую, добывая такие сведения, и в случае чего сгорю, как швед под Полтавой, и никто за меня словечка не сможет замолвить. Но одновременно мне настойчиво порекомендовали продолжать выполнять поставленные задачи.

Я не в обиде на того товарища, он честно предупредил. Был и другой тоже весьма высокопоставленный, так он, глянув в предоставленный текст, разве что не перекрестился — чур-чур, это не мой уровень.

Дважды я встречался с М.С.Горбачевым. Если он тогда и по телевизору выглядел конкретным говоруном, который собственной говорильней упивается, то в жизни он оказался еще говорливее. Ему докладывают конкретику, выводы и прогнозы, а он сначала бесконечно уточняет, правда ли это, а если правда, то насколько и не слишком ли ты резок, а потом начинает разливаться на тему, что Советский Союз не Польша, а Польша — не СССР, и вообще Польша страна почти что западная, к ней нужен особый подход, что здесь сплеча рубить нельзя, пусть развивается как хочет, а мы посмотрим. Разумеется, немного утрирую, но суть передаю верно.

Моя командировка в этой стране закончилась немного ранее предусмотренного планом — не без участия Войцеха Ярузельского. Можно сказать, в результате его разговора с М.С.Горбачевым, что воспринимаю как высшую оценку эффективности своей работы... Свой долг я выполнил — разведчик должен выдавать только правду и ничего кроме правды. Ну а как добытыми сведениями распоряжались, то это уже вопрос не ко мне».

Александр Андреевич больше не вернулся в Польшу. Мне приказано было погрузить его вещи в двухместное купе и сторожить их до отхода поезда. Вещей оказалось не так уж и много. У него и его очаровательной супруги, Тамары Илларионовны, были другие интересы в жизни.

Александр Хоменко искренне сожалеет о развале социалистической системы: «Что было бы, если бы ситуацию в Польше удалось переломить? Наверное, тогда удалось бы предотвратить развал Варшавского договора, всей социалистической системы, который начался именно со страны, в освобождении которой я участвовал. С другой же стороны, если эта самая стена была бы нерушима не только с виду, то попробуй вынь из нее хоть один кирпичик — не получится. Видимо, Великая Китайская стена оказалась самой прочной из всех других стен».

Современные взгляды Александра Андреевича таковы: «Образцом выхода из кризиса, вроде того, в котором оказался Советский Союз, является Китайская Народная Республика».

Уйдя в отставку, Хоменко стал строителем. В 90-е годы был советником по международным вопросам первого заместителя мэра Москвы В.И.Ресина, главного строителя Москвы. Сейчас Ресин депутат Госдумы, а Хоменко у него — помощник.

Сегодня Александру Андреевичу 92 года. Мне бы очень хотелось с ним встретиться и поблагодарить за прекрасное обучение важному, государственному делу – Стратегической военной разведке.

Юрий Лебедев

Подполковник в отставке

Санкт-Петербург, октябрь 2015 года



[1] Тамара Илларионовна была химиком, работала над созданием атомной бомбы у Курчатова – Ю.Л.

[2] Александр Андреевич точно также красными чернилами между строчек правил и мои материалы, когда мы вместе служили в Польше - Ю.Л.

[3] Для Хоменко он так и остается великим человеком — Ю.Л.

[4] Александр Андреевич это хорошо прочувствовал, потому, как сам был одесситом: там люди тоже приветливые и солнечные — Ю.Л.

[5] Я был там под его началом в 1983 - 1985 гг. – Ю.Л.