Это тема для меня - тяжёловатая.

Присоединяйтесь в обсуждении, добавлении, уточнении.

Если в первой теме всё, как на ладони, то тут надо бы как-то по-деликатнее, потоньше (тщательнЕе, правильно использует тов. наш любимый Девятов сиё слово).

В чём тяжесть?

В попытке понять суть, символ их веры. Их - это тех, кто - без страха и упрёка - впендюривают с 1 сего Июля злоебанную квитанцию про капремонт.

Как назвать таких существ - мерзких или подлых для нашего Богохранимого Отечества (пиитет тов. Девятову).

Ведь, как угораздили. Ведь, это такие дни (начало конца Лета), когда, наоборот, всё отдаётся, оставляется неимущим, Братьям Нашим Меньшим. Всегда, ведь, оставляли - в такие дни, копну, там, или стожок, или полоску, или на рынках всегда отдавали еду, хлеб, овощи. Так было положено испокон веков. А они - ровно наоборот. Только одно слово - грабители, гробовщики России. Им даже образ Падшего Ангела (Лучафэрул. М. Эминеску), близко не походит (как эти образы Лермонтова, Блока, Серебряного Века). На Грабли! Чтобы по лбу. Чтобы Дурь отшибло. Чтобы вернуться в реальность.

По-моему, у них там теперь главный в кооперативе Козак.

О педологии

Хочешь победить врага, воспитай его детей (восточная мудрость)

План

1. Что такое педология?

2. Против "педократии"

3. Троцкий, фрейдомарксизм и педология

4. Детский дом-лаборатория "Международная солидарность", Сабина Шпильрейн и

Вера Шмидт

5. Залкинд Арон Борисович

6. Выготский Лев Семёнович

7. Разгром педологии

8. Мифическое и реальное в судьбе советской педологии

9. Мотивы разгрома психоанализа в СССР

10. Реанимация педологических идей

11. Зигмунд Фрейд - блестящий ум

1. Что такое педология?

Педология, как указывается в Словаре практического психолога (М.: АСТ, Харвест. С.Ю. Головин. 1998), — течение в психологии и педагогике, возникшее на рубеже XIX-XX вв., обусловленное распространением эволюционных идей и развитием прикладных отраслей психологии и педагогии экспериментальной. Связано, прежде всего, с именем С. Холла, который в 1889 г. создал первую педологическую лабораторию. Основатели педологии — С. Холл, Дж. М. Болдуин, Э. Киркпатрик, Э. Мейман, В. Прейер и пр. В России педология широко распространилась ещё в дооктябрьский период. К концу 1920-х годов в педологических учреждениях работал значительный корпус психологов, физиологов, дефектологов.

В педологии ребёнок рассматривался комплексно, во всех своих проявлениях, в постоянном развитии и в различных, в том числе социальных, условиях; целью ставилось помочь развитию всех его потенций. Содержание педологии составила совокупность психологических, анатомо-физиологических, биологических и социологических подходов к развитию ребенка, хотя эти подходы связывались между собой чисто механически.

А.В. Петровский и М.Г. Ярошевский пишут: "Педология как наука стремилась строить свою деятельность на четырёх важнейших принципах, существенным образом менявших сложившиеся в прошлом подходы к изучению детей.

Первый принцип – отказ от изучения ребенка "по частям", когда что-то выявляет возрастная физиология, что-то – психология, что-то – детская невропатология и т. д. Справедливо считая, что таким образом целостного знания о ребенке и его подлинных особенностях не получишь (из-за несогласованности исходных теоретических установок и методов, а иногда и из-за разнесённости исследований во времени и по месту их проведения и т. д.), педологи пытались получить именно синтез знаний о детях. Драматически короткая история, педологии – это цепь попыток уйти от того, что сами педологи называли "винегретом" разрозненных, нестыкующихся сведений о детях, почерпнутых из смежных научных дисциплин, и прийти к синтезу разносторонних знаний о ребёнке.

Второй ориентир педологов – генетический принцип. Ребёнок для них – существо развивающееся, поэтому понять его можно, принимая во внимание динамику и тенденции развития.

Третий принцип педологии связан с коренным поворотом в методологии исследования детства. Психология, антропология, физиология, если и обращались к изучению ребёнка, то предмет исследования традиционно усматривался в нём самом, взятом вне социального контекста, в котором живёт и развивается ребёнок, вне его быта, окружения, вообще вне общественной среды. Не принималось в расчёт, что различная социальная среда зачастую существенным образом меняет не только психологию ребенка, но и заметно сказывается на антропологических параметрах возрастного развития.

Отсюда, например, интерес педологов к личности трудного подростка. При вполне благоприятных природных задатках, но в результате общей физической ослабленности от систематического недоедания, влияния затянувшейся безнадзорности или иных социальных причин дезорганизуются поведение и психическая деятельность такого подростка, снижается уровень обучаемости. Если учесть, что педологи 1920-х годов имели дело с детьми, покалеченными превратностями послереволюционного времени и гражданской войны, непримиримой "классовой" борьбой, то очевидно всё значение подобного подхода к ребёнку.

И, наконец, четвёртый принцип педологии – сделать науку о ребёнке практически значимой, перейти от познания мира ребенка к его изменению. Именно поэтому было развернуто педолого-педагогическое консультирование, проводилась работа педологов с родителями, делались первые попытки наладить психологическую диагностику развития ребёнка. Несмотря на значительные трудности и несомненные просчёты педологов при широком внедрении психологических методов в практику школы, это был серьёзный шаг в развитии прикладных функций науки о детях"[1].

Однако предмет педологии, несмотря на многочисленные дискуссии и теоретические разработки, не был определен, и попытки найти специфику педологии были безуспешны, хотя в исследованиях отечественных педологов был накоплен большой эмпирический материал о развитии поведения детей. Ценным в педологии было стремление изучать развитие ребенка в условиях комплексного подхода, практической направленности на диагностику психического развития[2].

Попытки найти специфику педологии, не сводимую к содержанию смежных с ней наук, успеха не имели. Несомненно, государственный произвол в отношении отечественной педологии сыграл решающую роль в её трагическом конце, но обращает на себя внимание тот факт, что и в других странах педология, в конце концов, прекратила своё существование. Судьба педологии как поучительный пример недолговечного проекта комплексной науки заслуживает глубокого методологического анализа[3].

Основная претензия, высказанная в постановлении (и, кстати, вовсе не безосновательная), сводилась к тому, что педологи в своей практике злоупотребляют тестированием, а это приводит к недопустимым социальным последствиям[4].

М. Солнцева пишет: "Педология, комплексная наука о ребёнке, пришла к нам с Запада. Её "отец" - Тренвилл Стенли Холл (США). В России большой вклад в становление педологии внесли В. Кащенко и В. Бехтерев. Уже при советской власти в свет вышел первый номер журнала "Педология" (1928 год), ставший рупором отечественной психологии.

Но дело кончилось постановлением ЦК ВКП(б) 1936 года "О педологических извращениях в системе НАРКОМПРОСа", и сама наука, и журнал были директивно закрыты.

Восстановить в правах репрессированное издание взялся бывший замминистра образования Александр Асмолов. Именно он возглавил журнал "Педология. Новый век", первый номер которого увидел свет на прошлой неделе.

Журнал мыслится создателями как "синтез практики и культурологии". Среди авторов много писателей - "интуитивных идеологов". Так, в первом номере представлены Борис Заходер, Анатолий Приставкин, Вероника Долина. Среди членов редакционного совета много знаковых фигур: публицист Леонид Жуховицкий, психотерапевт Владимир Леви, детский писатель Григорий Остер, член-корреспондент РАО Давид Фельдштейн, доктор педагогических наук Евгений Ямбург. Именно этот "человеческий фактор" позволит журналу, по мнению главного редактора, "не воспитывать, а питать детство"[5].

"Педология. Новый век" - журнал о детстве для психологов, учителей, родителей. Наш журнал - новое психолого-педагогическое, публицистическое издание, посвященное проблемам детства в самых разных его аспектах. Педология - наука, объединившая усилия учителей, психологов, философов, врачей, пытавшихся понять природу и миссию детства в истории человечества, была запрещена постановлением ЦК ВКП(б) в 1936 году. Журнал это и начало гражданской реабилитации педологии, и, главное, - поиск смысла детства в современной культуре[6].

Артём Соловейчик, главный редактор газеты "Первое сентября" пишет: "Особенно приятно, что журнал возглавляет Александр Асмолов, который всю свою жизнь занимается развитием идей Выготского"[7].

А. Асмолов пишет: "Этот журнал носит имя педологии, науки, объединившей усилия врачей, учителей, психологов и философов, осмелившихся начать поиск путей к пониманию природы и миссии детства в истории человечества. Науки о детях, убитой в нашей стране в 1936 году и теперь претендующей на бессмертие. Науки, которая одновременно и искусство, и культура, и ремесло, и судьба"[8].

2. Против "педократии"

С.Н. Булгаков в статье "Героизм и подвижничество", опубликованной в 1909 году в сборнике "Вехи" и посвящённой развенчанию революционных идей и революционных симпатий русской интеллигенции пишет: "Духовная педократия (господство детей) — есть величайшее зло нашего общества, а вместе и симптоматическое проявление интеллигентского героизма, его основных черт, но в подчёркнутом и утрированном виде. Это уродливое соотношение, при котором оценки и мнения "учащейся молодёжи" оказываются руководящими для старейших, перевёртывает вверх ногами естественный порядок вещей и в одинаковой степени пагубно и для старших, и для младших. Исторически эта духовная гегемония стоит в связи с той действительно передовой ролью, которую играла учащаяся молодёжь своими порывами в русской истории, психологически же это объясняется духовным складом интеллигенции, остающейся на всю жизнь — в наиболее живучих и ярких своих представителях — тою же учащейся молодёжью в своём мировоззрении… Наша молодёжь без знаний, без опыта, но с зарядом интеллигентского героизма берётся за серьёзные, опасные по своим последствиям социальные опыты и, конечно, этой своей деятельностью только усиливает реакцию".

К этой мысли Булгакова присоединился Ф.А. Степун в статье "Религиозный смысл революции" (1923 год), отмечая, что начальный этап революционного движения всегда осуществляется усилиями молодёжи.

Н.С. Трубецкой в письме П.Н. Савицкому от 12 июля 1933 года применял этот термин к кадровым изменениям в нацистской Германии: "В своём существе национал-социализм есть движение молодёжи, к которому примкнули люди и зрелого возраста… Убрали с места нескольких социал-демократов. Но и этим вопрос не разрешается. Остаётся вообще убрать людей старшего поколения. К этому теперь, кажется, и приступили. Во всех областях жизни устанавливается "педократия". В таком огромном городе, как Гамбург, бургомистру нет 30 лет".

Много позже, в связи с молодёжным движением во Франции 1968 года, о завышении роли молодёжи в развитии общества резко отрицательно писал А.Д. Шмеман (на его преемственность по отношению к Булгакову указывает, в частности, С. Рассадин): "Кошмарен современный трусливый культ молодёжи… Молодёжь, говорят, правдива, не терпит лицемерия взрослого мира. Ложь! Она только трескучей лжи и верит, это самый идолопоклоннический возраст и, вместе с тем, самый лицемерный".

В современной русской публицистике против "педократии" и культа молодёжи резко высказываются И. Медведева и Т. Шишова, обличая "погибельный культ "раскрепощённой" молодёжи", связанный с "подрывом устоев христианского общества"[9].

Б. Сыромятников пишет: "Российская Википедия приписывает авторство термина "педократия" знаменитому русскому философу Сергею Николаевичу Булгакову, который в своей статье в сборнике "Вехи" посвятил целый раздел столь уродливому, с его точки зрения, явлению, как культ молодёжи в интеллигентской среде. Этот нездоровый культ в наилучшей степени отражает, по мнению философа, те качества интеллигенции, которые он называет "героизмом", противопоставляя их православному "подвижничеству"[10].

А. Ашкеров пишет: "Самосознание Нового времени не было связано с представлением о том, что наступает царство детей. Тем не менее, эпоха победоносного шествия цивилизации отводила детям совершенно особую роль.

Нет, в мире не победил режим, который журналист С.Н. Сыромятников, а вслед за ним философы С.Н. Трубецкой и С.Н. Булгаков назвали некрасивым словом "педократия". Случилось кое-что поинтереснее.

Возможности детей оказались связанными с извлечением прибылей из положения рабов взрослых. Именем детства действовали и те, кто порабощал отпрысков, и те, кто предлагал им освободиться. Педократами становились все, кроме детей.

Строго говоря, дети вообще не существуют. Не потому, что их нет в природе, а потому что с ними не связано то, что со времён Фрейда обозначают словосочетанием "принцип реальности". Отсутствие связи с реальностью делает детей силой, которую легко достать из-за пазухи. Этим воспользовался председатель Мао. Но тот же приём использовали и те, кто вдохновлял выступления на Тяньаньмэнь.

Дети любого возраста являются идеальным инструментом. Они соглашаются на вспомогательную роль добровольно и с воодушевлением. В политике феномен детства вообще связан с признанием проявлений субъектности в самом дефиците субъектности.

Обнаруживая себя при детях, старшие с лёгкостью отождествляли с собой долг. Одновременно предъявляются права на реальность. В порядке компенсации детям достаются иллюзии. Обмен иллюзий на реальность является механизмом социального обмена. Вокруг этого обмена были организованы взаимоотношения детей и взрослых.

Мир иллюзий представляет собой первую резервацию. Дети живут в нём, пока иллюзии живут в них. Но поскольку, как оказалось, иллюзии были не только у детей, воображение стало тканью, объединяющей старших и младших…

Изобретение детства оказывается проектом всеобъемлющей контрабанды воображаемого. Чтобы на неё покусились, некоторая часть реальности должна быть опознана как иллюзия. Фактически речь о контроле по отношении к самой связи мечты и свободы.

Если обходиться без контрабанды, — а значит, без детства, — признание за иллюзиями статуса "дополнительной реальности" ведёт к тому, что воображаемое теряет объективный статус, а порядок обмена между взрослыми и детьми — нарушается…

Феномен детства превратил человека в фигуру, которая выражает конфликт поколений. В этой фигуре всё находится под вопросом, ответ на который определяется соотношением в человеке того, что человеком уже не является, и того, что еще им не стало"[11].

3. Троцкий, фрейдомарксизм и педология

В Энциклопедии Концепции Общественной Безопасности пишут: "Троцкизм — это вовсе не одна из разновидностей марксизма. Характерной чертой троцкизма в коммунистическом движении, действовавшем в ХХ веке "под колпаком" марксизма, была полная глухота троцкистов к содержанию высказываемой в его адрес критики…

Троцкизм — явление психическое…

Психическому типу "троцкиста" могут сопутствовать самые различные идеологии. Именно по этой причине — чисто психического характера — равноправные отношения с троцкизмом и троцкистами персонально на уровне интеллектуальной дискуссии, аргументов и контраргументов — бесплодны и опасны…

Интеллект, к которому обращаются в дискуссии в стремлении вразумить собеседника, или выявить совместно с ним истину, на основе которой можно было бы преодолеть прежние проблемы во взаимоотношениях с ним, — только одна из компонент психики в целом. Но психика в целом (в случае её троцкистского типа) не допускает интеллектуальной обработки психтроцкистом информации, которая способна изменить ту доктрину, которую в данный момент отрабатывает та из многих идеологически оформленных ветвей троцкизма, к которой психологически принадлежит индивид психтроцкист.

Эта психическая особенность, свойственная многим индивидам, — исторически более древнее явление, чем исторически реальный марксистский троцкизм в коммунистическом движении ХХ века. Для этого свойства психики индивидов не нашлось в прошлом иного слова, кроме слова "одержимость"…"[12] - полное и всеобъемлющее подчинение разума человека чему-то, какой-либо мысли или желанию[13].

Слова "одержимость" происходит от лат. оbsession - периодически, через неопределённые промежутки времени, возникающие у человека навязчивые нежелательные непроизвольные мысли, идеи или представления[14].

В "Словаре практического психолога" (М.: АСТ, Харвест. С.Ю. Головин. 1998)[15] написано: "Одержимость — понятие народной и средневековой медицины, призванное объяснить причины заболеваний, прежде всего, психических; подразумевает овладение злыми духами физическим телом человека. С позиций науки, кроме религиозных и идеологических предпосылок, в генезе этого понятия могли сыграть роль субъективные переживания больного, для коего болезнь представляется чем-то чуждым, лишающим его власти над собственным телом. Хотя любая болезнь могла объясняться действиями злых духов, прежде всего одержимыми характеризовались психические больные (эпилептики, истерики), что могло обусловливаться — наряду с другим-тем, что мероприятия по изгнанию духов иногда приводили к улучшению состояния больного.

Сам процесс изгнания злых духов — экзорцизм — в средневековой культуре был достаточно регламентирован и предполагал выполнение ряда условий: 1) экзорцист должен был верить в реальность злого духа; 2) дух-помощник экзорциста, от лица коего происходило всё действие, должен был занимать в демонической иерархии место более высокое, чем изгоняемый дух; 3) перед изгнанием духов экзорцист должен был долгое время молиться и поститься.

Важно, что все его действия при экзорцизме направлялись не против больного, который, напротив, укреплялся в решимости освободиться от заболевания, но против мучающего его духа.

Другой формой исцеления одержимого было механическое воздействие на тело больного (очень громкий шум, непереносимые запахи, кровопускания, битьё и пр.) — с тем, чтобы телесные страдания заставили злого духа покинуть тело больного.
Наконец, часто практиковалось предоставление для злого духа нового "жилища" для вселения (прежде всего, животных).

Начиная с эпохи Просвещения понятие одержимости было вытеснено из официальной западноевропейской медицины, но в обыденном сознании и традиционной медицине соответственные представления сохранились".

На сайте "Русская семёрка" читаем: "Льва Троцкого можно считать одним из главных неудачников мировой истории. Чёрная полоса для одного из отцов СССР началась 21 октября 1927 года, когда Иосиф Сталин исключил его из партии большевиков. Вспоминаем семь дел Троцкого, которым не суждено было воплотиться в жизнь.

1. Создать Соединённые штаты Европы и Азии

В мировую историю Лев Давидович Троцкий войдёт как последовательный теоретик и идеолог мировой революции. Эта идея-фикс его, собственно, и погубила, сделав одним из главных неудачников XX века. Мировые амбиции Троцкого стали одной из причин конфликта со Сталиным, который, отойдя от канонов марксизма, собирался строить социализм в отдельно взятой стране. В этом противостоянии Троцкий проиграл и был выслан из СССР. Однако "мировой революционер" не расстался со своей мечтой: до самой смерти он верил, что в восточном полушарии Земного шара будет построено государство под названием Соединённые Штаты Европы и Азии, в котором будут жить свободные от "буржуазных" предрассудков (вроде национальной культуры, семейного очага, частной собственности) люди и наслаждаться плодами справедливого общества.

2. Война с эдиповым комплексом

Лев Троцкий был увлекающимся человеком. Когда красный вождь обладал властью и влиянием, все его увлечения приобретали государственный масштаб. Так, ещё до Октябрьской революции, побывав в Вене, Троцкий увлекся психоанализом Фрейда. С этого момента у Льва Давидовича, кроме мирового капитала, появился ещё один враг – эдипов комплекс. Именно он, согласно Зигмунду Фрейду, являлся корнем в образовании всех невротических заболеваний. А как может мировая революция победить с революционерами-невротиками?

В результате, после прихода к власти большевиков, Советская Россия стала настоящим полигоном для психоаналитических экспериментов. По всей стране появлялись детские интернаты, в которых психологи-экспериментаторы организовывали "свободное половое развитие детей". В 1921 году, с благословения Троцкого и Фрейда, был открыт знаменитый Детский дом-лаборатория "Международная солидарность", целью которого было создать "нового человека", – свободного от эдипова комплекса. Честь преодолеть эту напасть первоначально выпала детям большевистской номенклатуры (к примеру, начальное половое образование здесь получал сын Сталина Василий). Причём главным условием этого воспитания было абсолютное исключение родителей из процесса. Правда, родственные чувства высокопоставленных родителей всё же взяли верх, и в 1925 году Дом ребёнка был закрыт с формулировкой "неудавшегося эксперимента".

"Попытка объявить психоанализ "несовместимым" с марксизмом и попросту повернуться к фрейдизму спиной слишком проста или, вернее, простовата. Но мы ни в коем случае не обязаны и усыновлять фрейдизм. Это рабочая гипотеза, которая может дать и, несомненно, даёт выводы и догадки, идущие по линии материалистической психологии. Экспериментальный путь принесет в свое время проверку. Но мы не имеем ни основания, ни права налагать запрет на другой путь, хотя бы и менее надёжный, но пытающийся предвосхитить выводы, к которым экспериментальный путь ведет лишь крайне медленно"[16].

3. Покончить с институтом семьи

Как материалист Лев Троцкий знал, что бытие определяет сознание и что победа в брани с эдиповым комплексом возможна только с уничтожением главной причины – семьи. Лев Давидович прямо говорил: "Революция сделала героическую попытку разрушить так называемый “семейный очаг”, т. е. то архаическое, затхлое и косное учреждение, в котором женщина трудящихся классов отбывает каторжные работы с детских лет и до смерти"[17].

На смену вредному институту семьи пришли коммуны, которые при поддержке Троцкого стали создаваться практически сразу же после Октябрьской революции. В этих новых ячейках общества всё было общее: как материальная собственность, так и любовь. Дети, появившиеся после освобождения любовных отношений, содержались всей коммуной, и, по задумке психоаналитиков, не должны были стать жертвами эдипова комплекса, поскольку не могли определить с точностью, кто же отец. Последние коммуны были закрыты в конце 1920-х годов, уже после высылки Троцкого из СССР.

4. Найти Шамбалу

С начала XX столетия одним из главных модных трендов в интеллектуальной среде стал поиск мифической страны, затерявшейся в Тибете, Шамбалы. Оккультисты считали, что на этой загадочной земле живут "великие учителя", которые незримо управляют эволюцией человечества. Троцкий, любивший быть на вершине тенденций, также не остался в стороне от этого процесса. В 1925 году Лев Давидович посылает в Тибет со спецзаданием своего доверенного агента, Якова Блюмкина, о котором теоретик мировой революции когда-то высказался: "Революция предпочитает молодых любовников". Неизвестно, нашёл ли Блюмкин Шамбалу и смог ли встретиться с “великими учителями”, но можно сказать, что поиски имели грустные последствия. Троцкого вскоре отправляют в ссылку, а “молодой любовник” бесследно исчезает в 1929 году в лагере.

5. Стать врагом Гитлера

Троцкий не любил Гитлера и до самой смерти критиковал идеологию национал-социализма. Фюрер тоже не выказывал публично любви к теоретику мировой революции, однако, по всей видимости, с глубоким уважением относился к Льву Давидовичу. Так, Конрад Гейден, биограф Адольфа Гитлера, вспоминал:

Однажды фюрер за столом в тесном кругу спросил: — "Читали ли вы воспоминания Троцкого?"

Послышались ответы: — "Да! Отвратительная книга! Это мемуары сатаны!"

"Отвратительная?" — переспросил Гитлер. — "Блестящая книга! Какая у него голова! Я многому у него научился"…

Любопытно, что автобиография Троцкого использовалась в качестве психологического оружия японской службой безопасности в 1930-1940-ые годы: сотрудники тюрем насильно заставляли читать "Мою жизнь" местных коммунистов, полагая, что "исповедь неудачника планетарного масштаба" уничтожит их амбиции.

6. Победить Сталина

21 октября 1928 года, ровно через год после исключения из партии, Троцкий обратился с посланием к коммунистам всего мира, призвав их противостоять планам Сталина. Это было не единственным "антисталинским" воззванием Льва Давидовича. Правда, эти воззвания имели порой обратный эффект: именно из-за активности Троцкого за границей Сталин начал Большой террор в стране, дабы искоренить влияние идеолога мировой революции навсегда.

7. Триумфально вернуться в СССР

Последние годы жизни Троцкий жил в изгнании в Мексике, на обочине мира. Однако, несмотря на это, Лев Давидович по-прежнему верил в своё возвращение в большую политику. Начало II-ой мировой войны Троцкий расценил как хорошей шанс для проведения мировой революции. Он был уверен, что война создаст революционную волну классовой и национальной борьбы, схожей с той, что породила I-ая мировая война. Главную роль в этих процессах должен был сыграть так называемый Четвёртый Интернационал, который Лев Троцкий создал в конце 1930-х годов. Любопытно, что, по всей вероятности, в Германии, США и Великобритании на полном серьёзе рассматривали фигуру Троцкого в качестве альтернативы Сталину. У немцев до начала войны даже существовали планы по созданию коллаборационного правительства СССР во главе с Троцким. Неизвестно, знал ли о видах на себя сам идеолог мировой революции, но ледоруб Рамона Меркадера похоронил все эти планы окончательно 20 августа 1940 года"[18].

Алексей Богачёв говорит о предложенной ВШЭ концепции воспитания как о реинкарнации плана Троцкого по душеразложению России, фрейдо-марксизме[19].

В комментарии к этому видео В. Мачнев пишет: "Это религия падшего ангела. Здесь идеологическая база "мирового правительства" и, соответственно, почти всех религиозноподобных, оккультных тайных обществ. Оптимальная (отточенная тысячелетиями) духовная основа для мирового господства без совести. Для слома традиционных религий и государств. Один из младших "братиков" её - неоязычество. Аналитики наши молчат... Одиноко и несмело раздаётся голос О. Четвериковой, В. Катасонова. А ведь здесь игла Кащея".

Принято думать, что учение знаменитого психоаналитика Зигмунда Фрейда в СССР находилось под запретом. Об этом особенно любили повторять вылезшие после перестройки отечественные фрейдисты. На самом деле дело обстоит не совсем так. Вернее даже – совсем не так. На самом-то деле в 1920-х годах Москва была второй после Вены столицей психоанализа – и метила на то, чтобы стать первой.

Первые любители психоанализа появились в России ещё до революции. Но это были кучки теоретиков-энтузиастов, часто вообще не связанные с медициной. Никакой погоды они не делали. В дореволюционной России "официальная" наука относилась к теориям Зигмунда Фрейда с большим подозрением. Что уж говорить о Православной церкви, которая и сейчас его, мягко говоря, не особо любит. Впрочем, российские выпускали собственный журнал, их вроде бы даже поддерживал кое-кто из Академии наук. Но не они сыграли решающую роль в том, что после революции учение Фрейда вошло в большую моду.

Из граждан Российской империи больше всех сделал для продвижения фрейдизма на восток человек, не имеющий никакого отношения к медицине: Лев Давыдович Троцкий. В 1908 году он познакомился в Вене с Эрнестом Адлером, который являлся в то время одним из любимых учеников Фрейда. Одновременно Эрнест и его жена, россиянка по происхождению, увлекались социалистическими идеями – поэтому в его доме вечно околачивались русские эмигранты, профессиональные борцы за народное дело. Правда, в отличие от учителя Адлер полагал, что основа всего – не секс, а воля к власти. Дескать, маленький ребенок "садится на комплекс" - оттого, что все вокруг большие и сильные. Ну, а потом начинает этот комплекс реализовывать, давя всех вокруг.
Теории самого Адлера будущего "демона революции" не вдохновили. О воле к власти Троцкий знал куда больше, нежели австрийский интеллигент. Но учение Фрейда его заинтересовало. И Лев Давидович вспомнил о нём, когда пришло время…

После революции отечественные последователи Фрейда громко кричали, что при царе представители реакционной науки не навали им жить. Их заметил всесильный тогда Троцкий и взял под своё крыло. Зачем понадобился пламенному революционеру психоанализ?

Дело в том, что сразу после революции обнаружилась ахиллесова пята марксизма – психология. Маркс оперировал историческими периодами и общественными классами, ему было не до отдельного человека. Конечно, он выдвинул что-то невнятное вроде "классовой психологии", зависимости поведения и мышления человека от принадлежности к тому или иному общественному классу. Но пытаться использовать эту идею на практике – то же, что определяться на местности с помощью атласа мира.
Как оказалось, когда народные массы свергли капитализм и разогнали буржуев, далеко не все из них тут же загорелись желанием строить социализм. Многие – совсем напротив - занялись разными безобразиями, с которыми при проклятом царизме боролась полиция. Такие психологические выверты пролетариев окрестили "буржуазными пережитками". Но окрестить-то можно, а делать что с этими самыми пережитками? Некоторые большевики полагали, что, мол, само всё со временем рассосется. Но Троцкий был настоящий марксист. В том смысле, что мечтал довести дело до конца – устроить мировую революцию. Так что ждать он не мог. И вот тут-то и пригодилось учение Фрейда.

Вообще-то марксизм и фрейдизм по духу близки друг другу. Они растут из одного корня – из воинствующего материалистического атеизма. Да и в теоретическом плане эти учения друг другу не противоречат. Марксизм претендует на то, что исследует макрокосм, общество, фрейдизм – микрокосм, человека. Каждому своё. Так, по крайней мере, полагал Троцкий. Он увидел в учении Фрейда замечательный инструмент для того, чтобы "перенастроить" людей в нужном большевикам ключе. С сознанием, которое у слишком многих представителей трудящихся, оказалось каким-то не таким, возиться было долго и скучно. А нельзя ли попробовать воздействовать прямо на подсознание? Сублимировать сексуальную энергию в дело строительство коммунизма?

В общем, Троцкий дал отмашку. Желающих нашлось немало. Одной из самых заметных деятелей советского психоанализа стала Сабина Шпильрейн… Она была знакома с очень многими – от Льва Толстого до Фридриха Ницше. Последним её увлечением стал Зигмунд Фрейд. Сабина встретилась с ним в 1910 году, с тех поддерживала дружеские отношения - и в итоге сама увлеклась психоанализом. В начале двадцатых Сабина приехала в СССР и активно взялась за пропаганду фрейдизма. Именно благодаря ей возникшая Советская ассоциация психоаналитиков вошла во фрейдистскую Психоаналитическую ассоциацию. Вскоре в Москве открылась первая психоаналитическая клиника. Потом начали открываться исследовательские институты – в Москве и Петрограде.

Была, правда одна загвоздка. Психоанализ подразумевает индивидуальную работу с пациентом. У большевиков просто не было времени на такие сложности. И вообще – они являлись ярыми коллективистами.

Выход нашелся в другой экзотической науке – так называемой педагогической психологии или педологии. Данная дисциплина зародилась в конце XIX века и считала, что воспитывать детей в школе нужно, подыскивая к каждому строго индивидуальный подход, исходя из его психических и физических особенностей. Это, конечно, самая общая схема. При детализации обнаруживается бесчисленное множество разных, часто противоположных подходов и систем. Педологи полезли после революции в систему советского образования толпами…

Кое-кто из педологов попытался скрестить педологию и фрейдизм. В частности, Александр Лурия. Эти люди предложили работать с детьми, чтобы сразу, так сказать, направлять их развитие в нужное русло. И в этом деле стали изощряться, кто как мог. Вот что, к примеру, пишет критик Виктор Топоров. "Моя бабка отправилась работать переводчицей в научно-исследовательский институт. К советским фрейдистам, фрейдистким марксистам, педагогам-психоаналитикам или, как они себя именовали, педологам…

Советские фрейдисты размахнулись на масштабные эксперименты. Здесь педологи пересеклись ещё с одной советской идеей – коллективного воспитания детей с самого раннего детства...

В СССР открылись два экспериментальных детских сада постоянного проживания – в Москве и Петрограде. Московский назывался "Дом детей". Туда поместили тридцать детей от года до пяти лет разного происхождения – детей рабочих, интеллигентов и партийных работников. Примечательно, что среди них находился и старший сын Сталина Василий. Вот на каком уровне это все раскручивалось. Руководила этим домом Вера Шмидт. Её муж, Отто, был одним из основателей Советского психоаналитического общества, а также заметным сотрудником в правительстве большевиков, возглавлявшим Государственное издательство. Эту попытку видный фрейдист Вильгельм Райх, прославившийся теорией "сексуальной раволюции", относившийся к затее с телячьим восторгом, назвал "первой в истории образования попытке наполнить теорию детской сексуальности практическим содержанием".

Обосновывалась идея дома детей своеобразно. Согласно Фреду, отношения ребёнка к отцу – это сочетание любви и ненависти. Любовь – понятно почему, ненависть же вырастает из "эдипова комплекса", из желания заменить отца в отношениях с матерью. Так вот, на место образ отца у деток, по идее четы Шмидтов, должна стать то ли коммунистическая партия, то мировой пролетариат, то ли товарищ Троцкий лично. Что же касается "эдипова комплекса"… Тут вступали в действие собственно педологические наработки. Вот как описывает методы воспитания очевидец, тоже восторженный поклонник фрейдистской педологии.

"В Доме детей не было наказаний, и персоналу при общении с детьми не разрешалось даже просто повышать голос. Осуждение или похвала были направлены на поступок, а не на самого ребенка: если, например, случалась драка, то ребёнка, начавшего её, не наказывали, зато ему рассказывали о боли, которую он причинил. Дети не были "хорошими" или "плохими" - такие традиционные моральные определения, (уходящие своими корнями в представления о первородном грехе), только усиливали комплекс вины и вели к серьёзной психологической травме - первой причине невротических заболеваний в последующей жизни…

В общем, фрейдисты развернулись в полный рост. Как пишет троцкист и сторонник психоанализа Миллер, "был основан институт с полностью признанной программой подготовки, появилась амбулаторная клиника вместе с детским домом, и всё это работало на основе принципов психоанализа. Широкая публикация психоаналитических статей и книг осуществлялась на таком уровне, который всего несколькими годами ранее трудно было даже представить. Все подобные начинания так или иначе поддерживались государством. Можно смело утверждать, что... никакое другое правительство в предшествовавшие или последовавшие времена не сделало столько для поддержки психоанализа"…

Есть очень серьёзные сведения, что советские психоаналитики стали выбивать у Троцкого деньги на финансирование психоанализа за рубежом. Повод был тот, что Фрейд, якобы, открыл бесплатную клинику в Вене. Правда, никто этой клиники не видел. Но под такое почему бы было и не дать? В СССР существовала такая организация как Коминтерн, которая, якобы, раздувала пожар мировой революции. Она не отчитывалась ни перед кем – а денег в неё вбухали уйму. И сколько денег ушло в Австрию Фрейду и его приятелям – никто точно не знает. Советская Россия давала деньги вроде бы за научную работу. И, казалось – всё только начинается.

Но не всё пошло так гладко. Дело в том, что у психоаналитиков нашлись очень серьёзные враги. Самым главным был знаменитый академик Павлов. Вот уж его трудно назвать консерватором от науки. Но фрейдистов он на дух не переносил. Павлова же, советская власть уважала – несмотря на то, что он относился к ней, мягко говоря, без особой любви – и никогда этого не скрывал. Но он дело делал, поэтому ему прощали и "диссидентство", и религиозные взгляды…

Троцкий по мере сил защищал своё детище, пытаясь объяснить, что между Павловым и фрейдистами принципиальных разногласий нет. Правда, сам Павлов так не считал. Тем более, что Павлова поддерживал Сталин, испытывавший к психоаналитической возне искреннее отвращение.

Считается, что последовавший крах психоанализа как раз и произошёл из-за того, что ему покровительствовал Лев Давыдович. Дескать, мстительный Сталин поспешил уничтожить все следы пребывания Троцкого у власти... Как бы ни относиться к Сталину, он был прежде всего прагматиком. И взглянув на эту психоаналитическую возню он задал резонный вопрос: а каковы результаты этой работы?

Как оказалось, результатов никаких не было. Да и какие могли быть результаты? Эксперимент с домом Детей, понятное дело, с треском провалился…

Между прочим, идея Дома детей имела продолжение. В конце 1960-х годов в Европе и Америке под влиянием идей "молодёжной революции" возникло огромное количество "школ нового типа". В них и в модных тогда коммунах пытались воспитывать детей в том числе и по тогдашнему авторитету – Вильгельму Райху. То есть, в том же самом ключе, что и в Доме детей. Результат получился вполне закономерный: полный провал. Кто из воспитанников этих школ не стал наркоманом – стал уголовником…"[20].

А. Богачев пишет: "Троцкий хотел заменить психоаналитическим воспитанием православную веру и для этого активно развивал психоанализ в Советской России, работающий на базе так называемого Русского психоаналитического общества (РПСАО), созданного в 1922 году инициативной группой учёных и общественных деятелей, среди которых находились И.Д. Ермаков, С.Н. Шпильрейн, О.Ю. и В.Ф. Шмидт, М.В. Вульф, Г.П. Вейсберг, А.Г. Габричевский, А.А. Сидоров, П.П. Блонский, С.Т. Шацкий, В.А. Невский, Ю.В. Каннабих, Н. Е. Успенский и др. Секретарями Общества были - А.Р. Лурия, позднее - В.Ф. Шмидт. Членами Общества также являлись Р. А. Авербух, Л.С. Выготский, Б.Д. Фридман…

Вот что писали ещё в 1925 году энтузиасты Л.С. Выготский (фактический основатель педологии и психологии в России) и А.Р. Лурия в предисловии к монографии Фрейда "По ту сторону принципа удовольствия", в которой Фрейд отстаивал теорию влечения к смерти: "У нас в России фрейдизм пользуется исключительным вниманием не только в научных кругах, но и у широкого читателя. В настоящее время почти все работы Фрейда переведены на русский язык и вышли в свет. На наших глазах в России начинает складываться новое и оригинальное течение в психоанализе, которое пытается осуществить синтез фрейдизма и марксизма при помощи учения об условных рефлексах"[21].

Чего не удалось достичь на пути изменения экономических и политических структур, теперь - вопреки марксизму - пытались искать на пути психологических и педагогических экспериментов. Политическим лидером этого нового в большевизме пути был, безусловно, Лев Троцкий. Ответственным исполнителем планов переделки человека стал нарком просвещения Анатолий Луначарский. Не знавшими меры пропагандистами этих идей были деятели Пролеткульта. Колеблясь и отступая перед здравым смыслом, это направление поддерживали многие интеллигентные большевики, в частности, Надежда Крупская, в начале 1920-х осуществлявшая политический надзор за Наркомпросом, и Николай Бухарин[22].

А. Эткинд пишет: "Философскую основу идеи переделки человека заложил не Маркс и не Фрейд, а Ницше. Это его романтическая мечта о сверхчеловеке, из которой логически следовало презрение к человеку живущему, обывателю и мещанину, его радикальный призыв к переоценке всех ценностей и его же пренебрежение к любым свидетельствам реальности осуществлялись на деле в бюрократической деятельности Наркомпроса. Влияние Ницше на большевистское сознание остаётся интереснейшим вопросом, в полной мере ещё не изученным. Исследователи показали трансформацию идей Ницше в работах Богданова, Луначарского и, конечно, Горького.

Но Ницше не мог быть легитимным источником новой политики. Он уже фигурировал на русской сцене во времена молодости таких деятелей, как Троцкий, он был прочно скомпрометирован теми давними дискуссиями и, попросту говоря, он не был нов. Всё то же самое, впрочем, не помешало другим реформаторам природы человека, немецким нацистам, сделать из Ницше пророка своей политики.

Для большевиков, в противоположность нацистам, привлекательнее был Фрейд… Фрейдизм — так большевики называли психоаналитическое учение по аналогии с привычным марксизмом — воспринимался как научно обоснованное обещание действительной, а не литературной переделки человека, осуществляемой на основе изменения его сознания…

В 1993 году А.М. Эткинд[23] написал книгу "Эрос невозможного. История психоанализа в России", которая была переведена на французский, шведский, немецкий, венгерский, сербский и болгарский языки[24]. В этой книге А. Эткинд пишет об "особом, свойственном культуре 1920-х годов интересе к детству. Он проявился не вдруг, но воспринимался как нечто новое и к тому же возник одновременно у самых разных людей.

Интерес к детству проявился не вдруг, но воспринимался как нечто новое и к тому же возник одновременно у самых разных людей.

Вспоминая 1920-е годы, Лидия Гинзбург[25] так трактовала литературный процесс: "Поворотили на детей". По ее словам, "выдумал детскую литературу" Корней Чуковский, до 1917 года бывший популярным журналистом и литературным критиком, который сам "с революцией остался вроде новорождённого". После "Котика Летаева" Белого почти одновременно выходят "Детство Люверс" Пастернака и детские автобиографические очерки Мандельштама. В дневниковых записях 1925—1926 годов Гинзбург писала: "Все ужасно обеспокоены: как это — опять Иван Иваныч с психологией? Нет уж, пускай будет Ванечка: во-первых, темна вода; во-вторых, меньше прецедентов; в-третьих, больше парадоксов".

Горький пишет "Мои университеты", а символом новой эпохи в живописи становятся мальчики Петрова-Водкина. Николай Рыбников создает огромное собрание дневниковых описаний развития детей и пытается пробить через Наркомпрос масштабный проект организации Биографического института, специально занимающегося подобным коллекционированием.

В повестке дня стоит вопрос об организации новой, "гулливерской", по Бухарину, науки о ребёнке и о переделке человека — педологии.

Разнообразные ассоциации и институты медико-психолого-педагогического плана с более или менее явным психоаналитическим уклоном появляются с неведомой нигде ранее быстротой. Весной 1918 года в Москве учреждается Институт ребёнка с двумя подотделами — соматическим и психологическим и Опытным детским садом. В том же году частный санаторий В.П. Кащенко решением Наркомпроса преобразуется в Медико-педагогическую клинику, а 1 октября 1923 года — в Медико-педагогическую станцию с широко сформулированными исследовательскими задачами.

В августе 1919 года в Петрограде учреждается Клинический психотерапевтический институт. Его директором значится знакомый нам А.Б. Залкинд; в небольшом штате из трёх научных работников числится и ещё один психоаналитик, И.А. Перепель.

В первые послереволюционные годы в Петрограде развивается огромное клиническое и научное хозяйство В.М. Бехтерева — Психоневрологическая академия с существовавшим на её базе 2-м Петроградским университетом. В Академию входил Детский обследовательский институт под руководством А.С. Грибоедова, в котором Татьяной Розенталь с 1918 года велись психоаналитические исследования детей...".

В мае-июне 1922 года в Москве образуется Русское Психоаналитическое общество (РПСАО). В период своего существования с 1922 год по 1930 год РПСАО регулярно проводило свои научные и организационные заседания, на которых заслушивались доклады членов общества и приглашённых гостей. Публикация отчётов об этих встречах представлена в "Internationale Zeitschrift für Psychoanalyse".

Официальной резиденцией РПСАО в 1922—1925 годы являлся Государственный психоаналитический институт. В этом институте членами РПСАО проводились обучающие семинары для студентов, педагогов и врачей. Руководителями семинаров были И.Д. Ермаков, С.Н. Шпильрейн, М.В. Вульф, Б.Д. Фридман[26].

А. Эткинд пишет: "После окончания Первой мировой войны Зигмунд Фрейд встретил русского революционера, который, по словам Фрейда, "наполовину обратил" его в свою веру. Большевик сказал Фрейду, что революция принесет годы страданий, которые впоследствии приведут ко всеобщему счастью. Фрейд ответил, что он верит в первую половину. Смешанные чувства Фрейда в отношении социализма, как и его амбивалентность к русским, описаны многими, и лучше всех самим Фрейдом. Особенно интересно в этом отношении "Будущее одной иллюзии": фокус этой книги перемещается от религии к социализму и обратно к христианству. На самом деле речь идёт о двух родственных "иллюзиях", которые внезапно обратились друг против друга, смешивая карты наследникам Просвещения, каким видел себя Фрейд. Он писал эту книгу в опровержение религии и социализма, но при этом отказывался оценивать "гигантский эксперимент над культурой, который в настоящее время ставится в обширной стране между Европой и Азией", ссылаясь на его незавершённость. И всё же Фрейд точно писал о "чудовищных размерах" принуждения и насилия, которые неизбежно потребуются для осуществления этих евразийских намерений.

В этой книге, опубликованной в 1927 году, — через десять лет после революции в России — Фрейд противопоставил гигантский прогресс науки и ее неспособность изменить человеческую природу. "Если в деле покорения природы человечество шло путем постоянного прогресса… — трудно констатировать аналогичный прогресс в управлении человеческими делами", — писал Фрейд. Именно потому, что этот прогресс так труден, Фрейд остаётся самым цитируемым автором в мировой научной литературе, опережая по индексу Хирша всех других учёных — живых и мёртвых, гуманитариев и естествоиспытателей.

Британский социолог Николас Роуз придумал иронический термин psy-ence, охватывающий те практические комбинации наук и искусств, которые помогают — или нет — прогрессу в управлении человеческими делами; непереводимая на русский язык ирония заключается в том, что это слово звучит точно как английское слово "наука", но пишется иначе, начинаясь с букв, с которых начинаются "психология" и "психиатрия". С той же горькой иронией Дэвид Кроненберг назвал свой фильм о двух мятежных фрейдистах, русской еврейке Сабине Шпильрейн и швейцарском немце Карле Юнге, "Опасный метод" (2011 год).

Два источника неразрешённых и, может быть, неразрешимых напряжений организовали огромное разнообразие пси-наук, которые развивались в течение ХХ века. Одним является противоречие между психологией и неврологией — между теми теориями и практиками, которые касаются человеческой субъективности, и теми, которые направлены на биологическую субстанцию человека. Из этого напряжения родилось много творческих комбинаций, таких как психоневрология и психофармакология.

Другой источник напряжения сохраняется между психоанализом и социологией — между идеями, которые объясняют весь спектр человеческих проблем разными особенностями индивидуального развития, и теми, которые объясняют эти проблемы отношениями между группами, классами или институтами. Это напряжение тоже породило ряд комбинаций и гибридов, наиболее важным из которых является фрейдомарксизм — мозаика специфических идей и практик, которые охватывают удивительно большую часть прогрессивного мышления ХХ века.

Возникнув среди интеллигенции Центральной и Восточной Европы во время Первой мировой войны, фрейдомарксизм был порождением её травматического опыта, неудовлетворённой наклонности к революционной политике и модернистской веры в пластичность человеческой природы. Межвоенный период стал временем созревания, когда многие важные идеи фрейдомарксизма были впервые сформулированы и опубликованы, но мало обсуждались. Фрейдомарксизм попал в центр интеллектуальных дебатов после Второй мировой войны, достигнув своего пика вследствие незаконченных революций 1968 года во Франции, Соединённых Штатах и Чехословакии. От Альфреда Адлера до Уильяма Райха, от Герберта Маркузе до Славоя Жижека — фрейдомарксизм знает много выдающихся имён. Ещё более важными оказались те интеллектуалы, которые испытали серьёзное влияние фрейдомарксизма, сохраняя в отношении него критическую дистанцию, например, Вальтер Беньямин, Михаил Бахтин, Франц Боркенау и Мишель Фуко. Сюда стоит включить и людей более практического склада, таких как Лев Троцкий, Че Гевара и Франц Фанон.

Фрейдомарксизм сочетал многое сразу — идеологию и клиническую практику, политическую доктрину и методологию критических исследований. Рождённый на кровавых землях самого кровавого из столетий, развивавшийся среди самых масштабных экспериментов над людьми, какие видело человечество, фрейдомарксизм оказался в драматической близости к самым жутким событиям своего века...

И ещё фрейдомарксизм — это семейный роман с очень несчастливым концом: история биологических и духовных детей Льва Троцкого, история несбывшихся обещаний, трагических убийств и самоубийств, сенсационных и нерешённых загадок.

Троцкий интересовался психоанализом со времён его эмигрантской жизни в Вене в 1906 году, где он создал газету "Правда". Его ученик и заместитель главного редактора "Правды" Адольф Иоффе был профессиональным террористом, который только что бежал из российской тюрьмы и страдал от многочисленных неврологических симптомов. В Вене Иоффе стал пациентом Альфреда Адлера, ученика Зигмунда Фрейда, который вскоре — больше по политическим, чем по другим причинам — взбунтовался против своего наставника. Адлер был женат на Раисе Эпштейн, русской эмигрантке и радикальной социалистке. Она дружила с Троцким и переписывалась с ним на протяжении десятилетий; более того, в 1920-х годах она несколько раз посещала СССР. Одна из дочерей Адлера, Валентина, так сильно желала строить социализм, что эмигрировала в Советский Союз и погибла там. Другая дочь, Алессандра, эмигрировала, наоборот, в Соединённые Штаты. Она стала видным психотерапевтом в Нью-Йорке, одним из ранних экспертов по посттравматическим состояниям.

Встреча с русскими революционерами была формирующим опытом и для личной, и для профессиональной жизни Альфреда Адлера. В 1909 году он выступил с докладом "Психология марксизма" на собрании Венского психоаналитического общества. Представив клинический случай Иоффе, его доклад вызвал яростное несогласие многих членов этого общества, которые (как и сам его основатель, Фрейд) в политическом плане были намного правее Адлера и, тем более, Иоффе. Образцовый для психологии Адлера случай Иоффе действительно очень отличался от любимого кейса Фрейда — ленивого, развращённого русского дворянина Сергея Панкеева, более известного как Человек-волк. Во многих отношениях фрейдовская история Панкеева, которая рассказывала о необычной сексуальности героя, перемещая её в безопасные сферы фантазии, была ответом на марксистскую историю Иоффе, которая у Адлера подчеркивала волю к власти и реальность общественной борьбы. В нашем календаре пси-науки мы можем отметить дату, когда Адлер делал свой доклад об Иоффе, 10 марта 1909 года, как рождение фрейдомарксизма.

Возвращаясь в редакцию "Правды" прямо с кушетки Адлера, Иоффе делился своими переживаниями с Троцким, который позже написал с надёжной долей юмора: "В обмен на уроки психоанализа я проповедовал Иоффе мою теорию перманентной революции". Позже, когда Иоффе был снова сослан в Сибирь, он сумел практиковать там психоанализ среди каторжан и, что еще более удивительно, публиковать свои результаты в московском психиатрическом журнале. Со своей стороны, Троцкий вспоминал, что "в течение нескольких лет моего пребывания в Вене я довольно близко соприкасался с фрейдистами, читал их работы и даже посещал тогда их заседания".

Конечно, Троцкий был только наполовину фрейдистом, примерно как Фрейд был только наполовину большевиком. Порой, однако, Троцкий хотел большего. В духе пси-науки Троцкий мечтал объединить две перспективы — нисходящий взгляд психоанализа и восходящий взгляд физиологии. В известном письме 1923 года он советовал Ивану Павлову (нобелевскому лауреату и, вероятно, самому известному учёному среди тех, кто остался в России после революции) интегрировать психоанализ с научной физиологией. Павлов не ответил на письмо Троцкого, что, конечно, никак не повлияло на автора. Троцкий верил, что научная истина и политическая воля объединятся, чтобы преобразить человеческую природу и построить рациональный рай. Как он говорил позже, "вдохновенная рука Зигмунда Фрейда, гениального человека, открыла новые способы подчинить самые глубокие силы души преобразованиям, основанным на разуме и воле". В противоположность Фрейду с его противопоставлением победоносной науки и неисправимой природы человека, Троцкой видел в психоанализе столь же многообещающий способ изменить мир, что и в других авангардных созданиях науки, которые он знал и любил, например в электростанциях или бронепоездах.

На деле, психоанализ был и остался индивидуальным ремеслом, а не индустриальной наукой. И все же правительство Ленина и Троцкого поддержало Российское психоаналитическое общество, члены которого в начале 1920-х годов составляли одну восьмую Международной психоаналитической ассоциации. Троцкий спонсировал Государственный психоаналитический институт, который действовал в Москве с 1922 года, а также поддерживал более практические области пси-науки, такие как "психотехника" (применение психологии в промышленности и военном деле), признанным лидером которой был Исаак Шпильрейн, старший брат психоаналитика Сабины Шпильрейн, потом расстрелянный как троцкист; и "педология" (прикладная психология детства), которую возглавлял Арон Залкинд, ученик Альфреда Адлера, потом умерший от инфаркта, прочтя известный указ о педологических извращениях..."[27].

А. Ивакин пишет: "Одной из целей Советской власти было формирование нового человека. Человека, которого ещё история не знала. Человека - творца. Сначала казалось, что все средства хороши, лишь бы из неграмотного, хитрого крестьянина сделать строителя светлого будущего. Но психоанализ, в виду своей псевдонаучности, себя не оправдал. Слишком медленный, слишком непредсказуемый, слишком эгоистичный.

Нет, тут нужен был прорыв. Формирование нового человека должно было стать на промышленные основы. "Наряду с растениеводством и животноводством должна существовать однородная с ними наука — человеководство, и педагогика... должна занять своё место рядом с зоотехникой и фитотехникой, заимствуя от последних, как более разработанных родственных наук, свои методы и принципы".

1918 год - принимается решение о создании в Петрограде Института по изучению мозга и психической деятельности. В том же году кафедра психологии и лаборатория экспериментальной психологии открываются при Тбилисском университете.

1920 год - начинается обучение на Московских высших научно-педагогических курсах, готовящих специалистов в области педагогики и психологии.

1921 год - организован Московский научно-педагогический институт детской дефективности, имевший факультет психической дефективности; открыт педагогический факультет во втором Московском государственном университете, включающий в свой состав отделение педологии; психолого-педагогическая лаборатория учреждается при Академии социального воспитания и одновременно здесь же разрабатываются проекты создания психологической лаборатории на правах НИИ.

В том же 1921 году принимается специальное постановление Совнаркома о помощи лаборатории, возглавляемой Павловым.

Только перечисление открытых факультетов, курсов, институтов психологии, психотехники, педологии займёт несколько страниц...

Советское общество страстно стремилось изменить само себя. 70% населения не умело ни считать, ни писать. Это надо было менять любыми силами. Причём общество само это чувствовало. Количество педвузов в стране только за 1919/1920 учебный год возросло в полтора раза; всё равно они были переполнены: в 1921 г. в них училось в шесть раз больше студентов, чем в 1914-м.

И тут возникла другая крайность. Её озвучил Бухарин на 1 Педологическом съезде в 1928 году: "Нам сейчас свои силы нужно устремлять не в общую "болтологию", а на то, чтобы в картчайший срок произвести определённое количество живых рабочих, квалифицированных, специально вышколенных машин, которые можно было бы сейчас завести и пустить в общий оборот".

Ну, как вам? Из безграмотного лапотника создать вышколенную машину, да?
Теперь, небольшой экскурс в политику 1920-х годов. А то кроме историков её никто и не знает.

Большая ошибка считать ВКП(б) некоей монолитной структурой. Отнюдь. Очень упрощенно она состояла из трёх направлений:

1. Левые троцкисты, мечтавшие о мировой революции.

2. Правые бухаринцы, мечтавшие о мелкобуржуазной демократии - их мечты сбудутся в девяностых годах при Ельцине.

3. Сталинисты, державше курс на строительство социализма в отдельно взятой стране.

Так вот. Именно Бухарин, поддерживавший эдакий социал-капитализм, и выдвигал задачу перед педологами: "Создать из человека машину". Ничего не напоминает?

Создание планктона, который управляем условными рефлексами. Бухарин-то мечтал, а ныне его мечта осуществилась. Лайк, перепост и ретвиттинг - вот они, условные рефлексы современного офисного планктона. Завести и пустить в общий оборот. В том числе и в рыночный. Условный рефлекс как основа системы потребления.

И вот тут-то и начались проблемы.

Дело в том, что сталинцам не нужны были машины. А нужны были Чкаловы и Колобановы. Смелые и сильные люди.

Причём, каждый мог стать таким человеком. Вне зависимости от происхождения, генов, умственных и физических способностей. "Молодым везде у нас дорога" - это была главная идея сталинской эпохи.

А что же педология? А педология оказалась евгеникой. Проводилось тестирование. И на основе этого тестирования ребенку жёстко определялась его будущая судьба. Без каких либо вариантов. Нет ума - будешь землю пахать и даже не дергайся. IQ стал мерилом определения судьбы. И мало того, судьбы. Он ограничивал саму свободу выбора. Один шаг до кастовой системы...

И этого мало!

Педологи начали влазить везде аки тараканы. Уже упомянутый Арон Залкинд влез, например, в половую сферу. Именно ему принадлежат знаменитые "12 половых заповедей пролетариата".

Никого из педологов так и не арестовали и не посадили. Они спокойно перепрофилировались в педагогов. Правда, психотехника Исаака Шпильрейна расстреляли. Однако, если учесть то, что он занимался методикой психологического профотбора для РККА. Да, не всё так просто. Сестру его, Сабину, не тронули, между прочим.

А психотехника - это современные бизнес-тренера, паразитирующие на тренингах продаж и прочих социониках. Нет, история - далеко не простая штука..."[28].

4. Детский дом-лаборатория "Международная солидарность", Сабина Шпильрейн и Вера Шмидт

Под научным руководством РПСАО проводилась исследовательская деятельность в Детском доме-лаборатории "Международная солидарность". Организован в августе 1921 года.

Туда поместили тридцать детей от года до пяти лет разного происхождения – детей рабочих, интеллигентов и партийных работников. Примечательно, что среди них находился и старший сын Сталина Василий. Вот на каком уровне это всё раскручивалось. Руководила этим домом Вера Шмидт. Её муж, Отто, был одним из основателей Советского психоаналитического общества, а также заметным сотрудником в правительстве большевиков, возглавлявшим Государственное издательство. Эту попытку видный фрейдист Вильгельм Райх, прославившийся теорией "сексуальной раволюции", относившийся к затее с телячьим восторгом, назвал "первой в истории образования попытке наполнить теорию детской сексуальности практическим содержанием"[29].

Здесь осуществлялись исследования по детскому и медицинскому психоанализу, психоанализу бессознательного, характера, обучения и воспитания, творчества, религии и т. д. Сотрудники вели ежедневные записи наблюдений за жизнедеятельностью и развитием детей. Педагогической частью работы Детского дома руководила В.Ф. Шдидт. Отчёт о деятельности Детского дома осенью 1923 года был представлен З. Фрейду во время зарубежной командировки О.Ю. и В. Ф. Шмидтов. При одобрении и интересе Фрейда к представленной деятельности отчет был опубликован в Международном психоаналитическом издательстве.

В августе 1925 года нарком здравоохранения Семашко по докладу Пинкевича вынес резолюцию: "Психоаналитический институт и лабораторию "Международная солидарность" ликвидировать".

Среди воспитанников Детского дома были дети партийных и государственных служащих, сотрудников Коминтерна, рабочих. Дети были объединены в несколько возрастных групп. В частности, в первой младшей группе воспитывался сын О.Ю. и В.Ф. Шмидтов — Владимир (Волик)[30].

Наблюдению за его развитием дома и в условиях Детского дома посвящён "Дневник матери" В.Ф. Шмидт[31].

А.М. Эткинд пишет: "Наркомат просвещения был совершенно необыкновенным учреждением. Огромная и всё разбухавшая бюрократическая структура управлялась глубоко несходными между собой людьми. Вернувшиеся с фронтов большевистские комиссары сидели за одним столом с любимыми публикой деятелями артистической богемы; старые министерские чиновники — с радикально настроенными энтузиастами небывалых методов просвещения; университетские профессора — с женами высших чинов нового руководства...

"Наша служба в Наркомпросе мне вспоминается как отрадный оазис, где соединяешься с друзьями, вырабатываешь какие-то светлые утопии во всемирном масштабе и забываешь на время кошмар, тебя окружающий", — писала дочь Вячеслава Иванова, работавшая в 1918—1920 в Школьном отделе под началом Н.Я. Брюсовой, сестры знаменитого поэта. Сам же Иванов заведовал в этом оазисе одной из секций Театрального отдела. Его начальником была О.Д. Каменева, сестра Троцкого и жена другого большевистского лидера, Л.Б. Каменева. Жена самого Троцкого заведовала соседним, Музейным отделом Наркомпроса...

Из членов-учредителей Русского психоаналитического общества аналитическую практику, насколько нам известно, имели только трое: И.Д. Ермаков, Ю.В. Каннабих и М.В. Вульф; и лишь последний представлял фигуру, пользовавшуюся признанием коллег за рубежом.

Участие ведущих теоретиков педагогической реформы С.Т. Шацкого и П.П. Блонского, а также руководителя Главного управления социального воспитания Наркомпроса Г.П. Вейсберга обеспечивало психоаналитикам официальную поддержку, но и требовало отдачи в масштабе и формах, привычных новой власти. К этой группе примыкал и существенно её усиливал один из профессоров, О.Ю. Шмидт, политическая карьера которого начинала в это время стремительный взлёт".

С 1995 года Русское Психоаналитическое общество возобновило свою деятельность[32].

В Указе Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина "О возрождении и развитии философского, клинического и прикладного психоанализа" № 1044 от 19 июля 1996 года говорится: "В целях возрождения и развития в России философского, клинического и прикладного психоанализа как одного из направлений современной науки постановляю:

1. Поддержать инициативу Восточно-Европейского института психоанализа (г. Санкт-Петербург),… направленную на возрождение и развитие философского, клинического и прикладного психоанализа.

2. Правительству Российской Федерации обеспечить разработку в 1996 - 1997 годах целевой программы возрождения и развития психоанализа в России в соответствии с законодательством Российской Федерации с привлечением к этой работе Восточно - европейского института психоанализа.

3. Правительству Санкт-Петербурга рассмотреть вопрос о предоставлении Восточно-европейскому институту психоанализа льготных условий аренды занимаемого в настоящее время институтом здания в г. Санкт-Петербурге"[33].

Институт находится на Большом проспекте, дом 18-А (как водится, старинный особняк XIX века). Учредитель - Решетников М.М., соучредители: Черкасов С.М., Баранов Ю.А., Щеглов Л.М., Эткинд А.М. и др. Реализует полномасштабное психоаналитическое образование и тренинг, включая персональный анализ и супервизорскую практику обучаемого. Специальность: "Философский, клинический и прикладной психоанализ" (психотерапия, педагогика, психология, культурология, литературоведение, политология и социальная практика). Общий объём 4-летнего курса - 1100 часов. В программе - история, методология, теория и практика психоанализа (З. и А. Фрейд, Юнг, Адлер, Хорни, Кляйн, Фромм, Лакан, Винникотт, Салливан, Кохут и др.). Имеется издательство и уникальный Музей психоанализа, созданный в 1999 году при содействии Венского и Лондонского музеев Фрейда[34].

В.М. Лейбин пишет: "Психоанализ с 1930-х годов стал ассоциироваться с буржуазной идеологией, и этот ярлык сохранился за ним в России на долгие годы.
В начале 1990 года была создана Российская психоаналитическая ассоциация. С 1991 года начал издаваться журнал "Российский психоаналитический вестник". В том же году в Санкт-Петербурге открылся Институт психоанализа. Психотерапевты открыто используют методы психоанализа в курсе лечения больных"[35].

Русский врач, проживающая в Италии, Л.В. Сазанович[36] считает, что Детский дом-лаборатория "Международная солидарность" являлся первым в мире экспериментальным детским домом с секспроветом. Она провела расследование причин его закрытия в 1925 году.

" Не смирившись с первой в мире неудачей с внедрением секспросвета в России, в 2010 году Европейское региональное бюро ВОЗ и ФЦПСЗ и федеральный центр просвещения в сфере здравоохранения ФЦПСЗ в Кёльне предложили как рамочный документ для лиц, определяющих политику, руководителей и специалистов в области образования и здравоохранения "Стандарты сексуального образования в Европе"[37]. Этот документ обязывает всех жителей Европы, а теперь и России, секспросвещать младенцев с рождения. А особая глава этого документа информирует, почему в 4 года секспросвещать российских детей будет уже поздно, с точки зрения европейцев.

Первый в мире опыт введения сексуального образования в дошкольных учреждениях принадлежит именно России. Или, как это тогда называли: "свободное половое развитие детей". В совсем ещё юной Советской России свобода сексуальных отношений пропагандировалась и поддерживалась на самом высоком уровне. Идея рождения "нового человека", принадлежащего партии, а не собственной семье, была абсолютно необходима большевикам для поддержания власти, и поэтому новые методы в самых разнообразных теориях и учениях принимались и экспериментировались с большим энтузиазмом. Психоаналитические идеи Фрейда прекрасно согласовывались как раз с такой гипотезой преобразования общества и создания индивидуума "нового" и "массового" (как предсказывал психоаналитик, а потом знаменитый советский педолог Арон Залкинд).

В начале прошлого века, в России психоанализ распространялся как "настоящая эпидемия", по словам самого Фрейда, но и был необыкновенно близок к верховной власти, как это подчеркивает Александр Эткинд в своей книге "Эрос невозможного": "Эта близость оказалась очевидной даже в таком далёком от политики начинании московских аналитиков, как психоаналитический детский дом-лаборатория, фактической главой которого была Вера Шмидт".

Психоаналитический детский дом-лаборатория, как и Государственный психоаналитический институт, получили в собственное распоряжение шикарный особняк банкира Рябушинского на Малой Никитской, тот, где сейчас находится дом-музей Горького. Воспитывались в этом детском доме не только дети рабочих и крестьян, но и дети "высокопоставленных персон", в частности, сын Веры и Отто Шмидт - Алик и даже, предположительно, сын Сталина — Василий, а особенностями воспитания были наблюдение и изучение "ребенка вообще и детской сексуальности в частности", цитирует Эткинд один из отчётов руководителей Наркомпроса"[38].

В Детский доме-лаборатории "Международная солидарность" работала Сабина Шпильрейн - ученица и любовница сразу и Юнга и Фрейда. Она погибнет в 1942 году, в Змеиной Балке под Ростовым-на-Дону. Там её последний раз увидят в колонне, которую немцы будут вести на расстрел.

Инге Штефан, профессор Университета Гумбольта в Берлине, автор книги "Основательницы психоанализа. Демифологизация Зигмунда Фрейда в двенадцати женских портретах" (Штутгарт: Kreuz Verlag, 1992), пишет: "В 1977 году в подвале женевского дворца Вильсон, где прежде располагался институт психологии, под кипой пожелтевших листов бумаги обнаружили дневник Сабины Шпильрейн, датированный 1908-1912 годами, и многочисленные письма, которыми обменивались с 1906 год по 1923 год Фрейд, Юнг и Шпильрейн.

Тогда и открылась "жутковатая история", которая могла бы послужить основой для сценария захватывающего фильма под названием "Соблазнение на кушетке". Первоначальное актёрское трио Шпильрейн, Юнга и Фрейда, каждый из которых излагал свою версию этой истории, дополнили два новых актера: итальянский аналитик Альдо Каротенуто, не устоявший перед соблазном другого рода и издавший обнаруженные документы в Италии, а также фрейбургский психоаналитик Йоханнес Кремериус, снабдивший аналогичное немецкое издание предисловием. Предпринимая издание доселе неизвестных документов, Каротенуто был вынужден выбирать из двух зол меньшее. Он мечтал войти в историю психоанализа в образе первооткрывателя и исследователя, но понимал, что саму историю сложных отношений между Юнгом, Шпильрейн и Фрейдом, которая представлялась ему "большим позорным пятном", зияющим на теле зарождающегося психоаналитического движения, следовало во что бы то ни стало сохранить в тайне.

Решение Каротенуто подсказали исполнители главных мужских ролей, Фрейд и Юнг: виновата женщина. Она была соблазнительницей. Словно "ужасный дурман", она парализовала волю аналитиков, которые стали жертвами собственной доверчивости. Каротенуто изобрел для оправдания Юнга следующий паллиатив: "Малышка Сабина... держала себя так, что Юнг поневоле поступил невероятно гнусно и совершенно вульгарно". Нечто подобное Фрейд и Юнг уже писали восемьдесят лет назад, в ту пору, когда отношения между будущими оппонентами еще оставались безоблачными. В июне 1909 года Юнг признавался тогда еще "дорогому профессору" Фрейду: "Разумеется, она рассчитывала меня соблазнить", а Фрейд сочувственно отвечал "дорогому другу": "Такие переживания болезненны, но необходимы и почти неизбежны... И хотя сам я не попался на эту удочку, я не раз бывал в двух шагах от этого, и мне насилу удалось спастись ". Йоханнес Кремериус, автор предисловия к немецкому изданию этих документов, с полным правом пишет о молчаливом "сговоре" между Юнгом и Фрейдом. Вступая в противоречие со своим коллегой Каротенуто, чье "пособничество" Юнгу не укрылось от проницательного критика, он перевернул обвинительный вердикт с головы на ноги и заявил, что "жертвой" является не Юнг, а Шпильрейн. Впрочем, решимость Кремериуса объясняется лишь тем, что он, в отличие от Каротенуто, не чувствовал себя обязанным хранить верность Юнгу и его учению. Эта "жутковатая история" скорее могла служить сильным аргументом в борьбе между представителями соперничающих психоаналитических группировок…

Сабина Шпильрейн родилась в состоятельной русской семье в Ростове-на-Дону в 1885 году. Её мать изучала стоматологию, что было редкостью в те времена, но после замужества и рождения детей посвятила свою жизнь семье. Среди предков с материнской стороны было немало известных и уважаемых раввинов. Отец Сабины Шпильрейн был удачливым предпринимателем, поэтому семья могла вести изысканный и светский образ жизни. По традиции богатых и образованных еврейских семей Сабина Шпильрейн получила блестящее образование. Наравне с тремя младшими братьями она с детства говорила по-русски, по-немецки, по-английски и по-французски и, в дополнение к домашним занятиям с репетитором, посещала гимназию. Когда девятнадцатилетняя Сабина Шпильрейн успешно сдала выпускные экзамены, никто не сомневался в том, что она пойдёт по стопам матери. Однако занятия медициной в Цюрихе, в том единственном месте, где женщины тогда могли получить научное образование, пришлось отложить, поскольку родители поначалу поместили Сабину Шпильрейн в психиатрическую клинику Бургхольцли неподалеку от Цюриха, и там лечением юной пациентки, страдавшей, согласно поставленному диагнозу, "психотической истерией", занялся главврач клиники К. Г. Юнг.

Встреча со Шпильрейн, которую после восьмимесячной стационарной терапии Юнг продолжал лечить в амбулаторных условиях, поначалу показалась высоко метившему врачу подарком судьбы. Юнгу удалось устранить симптомы её болезни, и этот успех мог повысить его авторитет в глазах научной общественности. В 1907 году он сообщил о "случае пробного психоаналитического лечения" Сабины Шпильрейн в докладе на тему фрейдовской теории истерии. В изложении Юнга этот материал мог служить аргументом в пользу предположения Фрейда о том, что в истерии всегда есть "доля сексуального вытеснения, произведённого в юности". Впрочем, Сабина Шпильрейн оказалась подарком судьбы ещё и потому, что после излечения она стала "лучшей ученицей" Юнга, взялась за изучение психоанализа, завершила в 1911 году медицинское образование, защитив диссертацию, посвященную "психологической подоплеке одного случая шизофрении", вступила в 1912 году в знаменитое фрейдовское "Общество по средам" в Вене, издала весомую, хотя и небольшую работу, а впоследствии переводила произведения Юнга и пропагандировала его идеи в России…"[39].

В 1920-е годы некоторые лидеры большевиков (в частности, Л. Троцкий) полагали, что психоанализ поможет последовательно и сознательно формировать "человека советского общества". И, как свидетельствуют документы, в дом-лабораторию стремились определить своих детей значимые представители новой власти.

В одном из отчётов заместителя наркома просвещения В.Н. Яковлевой Совету народных комиссаров РСФСР говорится: "Ставя себе целью выработку методов изучения и воспитания полноценных в социальном смысле детей при участии нового, подготовленного к этой деятельности педагогического персонала, детдом "Международная солидарность" достигает этой цели путем общего ознакомления с психикой детей... с точки зрения психоанализа (по Фрейду, Юнгу и др.)... Записи наблюдений, бюллетени, анализ детских рисунков, живописи, построек, вырезания, импровизации представляют громадный интерес и имеют несомненную научную ценность. В качестве самостоятельных вопросов для изучения ставятся такие, как детские страхи, положение ребенка во сне и прочее". Детский дом — лаборатория называется единственным в своем роде учреждением не только в России, но и в Европе.

Дом работал по принципу интерната. Детей забирали домой только в выходные дни. Предполагалось, что качественная педагогическая и научная работа может вестись только при небольшом количестве детей в группах. Группы годовалых включали двух детей и одного воспитателя, группы двухлеток — трёх детей. Группы четырёхлеток могли посещать до 4 человек. А группы детей пяти-шестилетнего возраста — до 5–6 детей. В общей сложности в доме-лаборатории воспитывалось от 8 до 12 детей. (Это впоследствии стало одним из аргументов для его закрытия: содержание воспитанников при таком малом их количестве обходилось слишком дорого.)

Воспитателям строго-настрого запрещалось повышать голос при общении с детьми и наказывать их — даже за совершенные проступки. Считалось, что главное средство педагога в управлении поведением ребенка — доверительные отношения с ним. Поощрялась самостоятельность детей, их инициатива.

Новыми методами воспитания — при посредничестве Коминтерна — заинтересовались за рубежом. И в 1922 году Союз германских горнорабочих "Унион" принял решение оказывать дому постоянную поддержку, а сам дом получил название "Международная солидарность".

Но вряд ли мы сегодня сумеем составить себе ясное представление о том, что именно происходило в детском доме. Основными свидетельствами его работы являются постановления заседаний различных комиссий, в частности, тех, которые ставили вопрос о целесообразности существования лаборатории и о её закрытии, "особые" мнения членов таких комиссий (в архивах сохранилось "особое мнение" С. Шацкого, указывающего на уникальную научную и педагогическую значимость собранного в лаборатории материала) и дневниковые записи одного из научных работников лаборатории Веры Шмидт.

Вера Шмидт фиксирует неготовность воспитателей работать в соответствии с педагогическими принципами психоанализа, их неспособность налаживать отношения с детьми и — как следствие — отсутствие нормально организованного быта. А также — то, что мы сегодня называем "текучестью кадров". На страницах своего дневника она заключает: эксперимент не оправдал возложенных на него ожиданий.

Как психоаналитическая лаборатория детский дом был закрыт в 1925 году. А само учреждение преобразовано в воспитательное учреждение, перешедшее в непосредственное ведение Наркомпроса.

Анализ работы "Международной солидарности", проведённый Верой Шмидт, выглядит слишком принципиальным, почти беспощадным. Возможно, многое в нём отражает истинное положение вещей. Но он приходится на то время, когда отношение к психоанализу в большевистской России изменилось.

К концу 1920-х годов психоанализ как сложное и новое научное направление мысли перестает быть предметом дискуссий. Покровительство Троцкого обернулось для психоаналитиков бедой. С приходом к власти Сталина психоанализу уготована судьба учения с антимарксистским клеймом.

На страницах научных журналов началась кампания по "разоблачению" психоанализа. А для психоаналитиков самых разных направлений начался период отречения и покаяния. Каялись в употреблении имени З.Фрейда, даже в оговорках, что некоторые идеи психоанализа могут оказаться плодотворными и интересными для советской науки.

Покаяние было обязательным, но личного спасения не гарантировало. Бывший директор Института психоанализа, основатель дома-лаборатории И.Д. Ермаков был арестован в 1941 г. по обвинению "в принадлежности к контрреволюционной организации и антисоветской агитации" (статья 58, п. 10, п. 11 УК РСФСР) и умер в июле 1942 года в тюрьме г. Саратова.

Для обвинения в контрреволюционной, антисоветской деятельности было достаточно того, что российские психоаналитики в 20-х гг. активно сотрудничали с немецкими учеными.

А в Германии в это время по приказу идеологов фашизма книги З.Фрейда публично сжигались на площадях по приказу нацистских властей.

Зато после войны, в конце шестидесятых гг. ХХ столетия, интерес к психоаналитическим идеям воспитания вспыхивает в Германии с новой силой. И, как ни странно, главным питательным источником для них оказываются заметки и доклады той самой Веры Шмидт, которая подвела жёсткие итоги работе дома-лаборатории. Вера Шмидт в начале 1920-х годов представляла за рубежом Русское психоаналитическое общество, выступала перед западными коллегами на психоаналитических конференциях в Австрии и Германии. Некоторые её тексты, недоступные для отечественного читателя, сохранились за границей на немецком языке.

В 1968 году молодые родители, большинство из которых принадлежало к т. н. "студенческому движению", извлекли их на свет и "прочитали по-новому". По всей стране в "самиздатовском варианте" ходили тысячи копий работы В. Шмидт "Erziehung ohne Repression" ("Воспитание без подавления"). В результате в Германии возникло целое движение под названием "Kinderladen" — движение за создание маленьких детских садов. Эти садики организовывались в помещениях бывших детских магазинчиков и лавок, воспитание в них было основано на принципах психоанализа и идеях Веры Шмидт.

"Психоанализ сделал невероятно много для гуманизации образования в современной Германии, — говорит кандидат психологических наук, доцент кафедры психоанализа Института практической психологии и психоанализа Каролина Солоед. — Проблемы, которые поднимают психоаналитики, воспринимаются очень серьезно и общественностью, и властью".

А нам ещё, видимо, только предстоит открыть для себя гуманистический смысл психоаналитических идей и научиться использовать их в своей работе с детьми.

В июле 2009 года исполнилось 110 лет со дня рождения психоаналитика Веры Шмидт (1889–1937), посвятившей свои исследования детям дошкольного возраста и дошкольной педагогике. К её юбилею сотрудники кафедры клинической психологии и психоанализа Удмуртского государственного университета совместно с издательством "ERGO" выпустили в свет первый том психоаналитических и педагогических трудов Веры Шмидт — "Дневник матери. Первый год жизни". Дневниковые записи Веры Федоровны до сих пор не публиковались. Это стало возможным благодаря научным изысканиям Татьяны Шикаловой. Работая с архивом Ивана Ермакова, она "наткнулась" на упоминание о Вере Шмидт и её записях и начала в буквальном смысле искать "следы" Шмидтов. Поиски увенчались успехом.

Сын Веры Владимир Оттович Шмидт и её внуки бережно хранили архив исследовательницы — никому не нужный в течение долгих десятилетий.
Выход "Дневника" может считаться знаковым событием. Возможно, с этой книги начнется легализация идей психоанализа в дошкольной педагогике[40].

5. Арон Борисович Залкинд

Арон Борисович Залкинд (1888 —1936) — советский психиатр, психоневролог, педолог. Лидер педологического движения в СССР. Председатель Межведомственной плановой педологической комиссии при Наркомпросе (1928 год). Председатель Президиума общества психоневрологов-материалистов (1931 год). Директор Института психологии, педологии и психотехники в Москве в начале 1930-х годов, главный редактор журнала "Педология" (1928—1931 годыв). Составитель "Двенадцати половых заповедей революционного пролетариата"[41].

В июле 1936 года подвергся гонениям и партийной проработке за "фрейдизм" и "извращения в работе". Умер на улице от инфаркта после партсобрания, на котором его деятельность была раскритикована[42].

С.В. Степанов пишет: "Современные психологи до обидного мало знают об этом интересном человеке, который по праву может быть назван одной из ключевых фигур в становлении отечественной психологии в первой трети ХХ века. Его личная и научная судьба глубоко противоречива и драматична, а по-своему и поучительна. Страстный революционер и новатор, Залкинд чутко улавливал веяния времени, но в их практическом воплощении явно "перегнул палку", оставив потомкам не столько наследие, сколько предостережение.

Биография Арона Борисовича Залкинда нам известна лишь в её основных вехах, которые даже не всегда удается достоверно датировать. Безуспешными оказались и поиски хоть какого-нибудь его портрета, – похоже, ни одного и не сохранилось. Так, в собственноручно заполненном Залкиндом личном листке, хранящемся в архиве МПГУ им. Ленина (в этом вузе, именовавшемся в ту пору 2-й МГУ, он несколько лет работал), фотография отсутствует. Зато точно указана дата рождения – 5 июня 1889 года. Ту же дату находим и в первом издании Большой Советской Энциклопедии, где Залкинду посвящена персональная статья. Впоследствии почему-то приводилась другая дата – 1888 год. (В недавно изданном справочнике "Российские психоаналитики" указан 1886 год.) Уточнить её сегодня уже не представляется возможным. А день его смерти и вовсе не известен. Умер он в июле 1936 года от обширного инфаркта – по одной из романтических версий, прямо на улице, возвращаясь с партсобрания, на котором было оглашено постановление "О педологических извращениях…". В какой день это произошло и вообще так ли это было на самом деле – мы вряд ли когда-нибудь узнаем...

Сполна хлебнув военных тягот – Залкинд три года провёл в действующей армии на фронтах Первой мировой войны, – он с восторгом принял революцию и самозабвенно отдался служению ей. Ныне при упоминании о фрейдомарксизме его основоположником называют австрийского психоаналитика-коммуниста Вильгельма Райха. С не меньшим основанием таковым можно было бы назвать и Залкинда – фрейдиста с дореволюционным стажем и большевика с 1921 года. Подобно Райху (кстати, получившему известность в Москве лишь в 1929 г. во время его краткосрочного визита), Залкинд полагал, что совмещение революционных подходов Маркса и Фрейда к человеку и обществу способно породить по-настоящему нового человека и новое общество. Действительность, однако, вносила коррективы в эти суждения...

На 2-м Психоневрологическом съезде, состоявшемся в Ленинграде в начале 1924 года, доклады Залкинда привлекли всеобщее внимание. Из 906 делегатов съезда лишь 429 были специалистами-психоневрологами; множество присутствовавших считали себя педагогами-марксистами. Наблюдатель констатировал, что среди педагогов "сдвиг в сторону революционной идеологии совершается гораздо более ускоренным темпом, чем среди прочих слоев интеллигенции, представители которой замкнуты в узком кругу изолированной практики".

К этой аудитории, которая вскоре и составила костяк педологических кадров страны, Залкинд обратился с эклектичной программой, которая была с воодушевлением принята. Обозреватель "Красной нови" воспринимал программу Залкинда так: "Социогенетическая биология в соединении с учением о рефлексах, при осторожном использовании ценнейшего ряда фрейдистских понятий и отдельных его экспериментальных методов, сильно обогатят био-марксистскую теорию и практику". Специальной резолюцией съезд приветствовал доклады Залкинда как "последовательный социологический анализ ряда неврологических, психопатологических и педологических проблем в свете революционной общественности".

Именно педологии, новой науке о ребёнке, и предстояло, по замыслу революционных энтузиастов, в кратчайшие сроки решить насущные задачи, стоявшие перед обществом... А чтобы построить новое общество в стране, 70% населения которой не умело ни читать, ни писать, ни даже понимать того, что говорилось с трибун, надо было воспитать новое поколение культурных людей взамен выбитого. Или хотя бы не мешать тем тысячам молодых энтузиастов, которые желали немедленно внести свой вклад в строительство утопии.

Количество педвузов в стране только за 1919/1920 учебный год возросло в полтора раза; все равно они были переполнены: в 1921 году в них училось в шесть раз больше студентов, чем в 1914-м. Нарком просвещения А.В. Луначарский провозглашал: "Наша школьная сеть может приблизиться к действительно нормальной школьной сети, когда она будет насквозь проникнута сетью достаточно научно подготовленных педологов…

На 1-м Педологическом съезде, состоявшемся в конце 1927 года, Луначарский в своём докладе недвусмысленно заявил: "Педология, изучив, что такое ребёнок, по каким законам он развивается, тем самым осветит перед нами самый важный процесс производства нового человека параллельно с производством нового оборудования, которое идёт по хозяйственной линии". На том же съезде Залкинд в своей речи попытался представить платформу, на которой могли бы консолидироваться две с половиной тысячи участников съезда, представлявшие несколько разных научных областей и несчитанное количество теоретических ориентаций. Желаемое было выдано за действительное – съезд одобрил "объединённую платформу" советских педологов. Этим курсом отныне предстояло вести корабль советской педологии. Воодушевленный Залкинд встал у руля.

В апреле 1928 года начала работать Комиссия по планированию исследовательской работы по педологии в РСФСР при Главнауке Наркомпроса; её председателем был назначен Залкинд. Постановлением Совнаркома от 17 августа 1928 года её уровень был повышен до Межведомственной плановой педологической комиссии. В том же году начинает выходить журнал "Педология" под его редакцией. В 1930 г. по инициативе Залкинда созывается Съезд по изучению поведения человека. Тем самым главный педолог страны заявляет претензию на роль идеолога всей совокупности наук о человеке. Его доклад на этом съезде под названием "Психоневрологические науки и социалистическое строительство" заслуживает особого внимания.

За 12 лет Советской власти, констатирует Залкинд, в стране вырос новый массовый человек. Революционная эпоха создала его в кустарном порядке, но побеждает он изумительно. Плохо, однако, что психоневрологические науки не оказывают никакого содействия новым массам. Необходимо создать массовую психоневрологическую литературу, массовую консультацию, массовый инструктаж. Всего этого нет, а со стороны авгуров человековедения слышны лишь зловещие предостережения: до массовой работы наша наука ещё не доросла. Руководящие органы партии ведут кадровую и воспитательную работу, а наука положительных указаний в этой области не даёт. Наоборот, мы слышим даже отрицательные указания, угрозы в адрес массового нового человека. Совершенно очевидно, заключает Залкинд, что основная часть всей психоневрологии не делает того, что необходимо революции.

Нельзя не признать, что веяния времени снова были уловлены Залкиндом удивительно чутко. Его доклад по своей агрессивности, пожалуй, даже опередил своё время.

В конце 1930 году Психологический институт в Москве был преобразован в Институт психологии, педологии и психотехники. На посту его директора Залкинд сменил Н.К. Корнилова...

В 1932 году Залкинд перестаёт быть директором Института психологии, педологии и психотехники (в буклете, недавно выпущенном к юбилею института, в портретной галерее его директоров отсутствует не только портрет Залкинда, что вполне понятно, но и вообще какое-либо упоминание о нем, словно и не было такого). Снимают его и с поста главного редактора журнала "Педология". Самому журналу оставалось жить совсем недолго. Дни педологии были сочтены..."[43].

6. Выготский Лев Семёнович

Выготский Лев Семёнович (1896-1934) - психолог, педагог, педолог, философ. Родом из белорусского города Орша. Отец был банковским служащим, а мать посвятила себя воспитанию восьмерых детей.

В 1913 году по настоянию родителей поступил на медицинский факультет Московского университета. Через месяц, разочаровавшись в профессии врача, перевёлся на юридический факультет. Однако и карьера юриста его не прельщала. На следующий год поступил на историко-философский факультет частного народного университета А.Л. Шанявского, где стал учеником П.П. Блонского и получил прекрасное психологическое и философское образование.

1917 году закончил оба университета и возвратился в Гомель, где активно занялся преподавательской деятельностью в школе, консерватории, педагогическом техникуме.

В начале 1910-х годов психология вступила в период кризиса, который продолжался до середины 1930-х годов. По мнению Л.С. Выготского, движущей силой кризиса явилось развитие прикладной психологии, которое привело к перестройке всей методологии науки в естественнонаучном ключе.

Кризис в психологии совпал с периодом обострения экономических и социально-политических противоречий в буржуазном обществе, обусловленным переходом к империализму.

Вскоре после окончания Первой мировой войны начинает складываться фашизм как продукт перерождения буржуазной демократии и реакции на социалистическую революцию 1917 года в России.

Сложность и противоречивость социальной ситуации, разочарование в прежних моральных нормах приводили к ложным представлениям о личности, к неверию в духовные ценности, к мнению о господстве биологического начала в человеке. Противоречия между личностью и обществом понимались как несовместимость дикой природы человека с моральными требованиями общества. Это вело к оправдыванию социальной несправедливости, преступлений, конфликтов, войн, к выводу о невозможности установления нормальных взаимоотношений.

В философии наиболее распространёнными течениями стали позитивизм в форме махизма и эмпириокритицизма, интуитивизм А. Бергсона, немецкая идеалистическая философия жизни, феноменология Э. Гуссерля. продолжалось влияние волюнтаристских идей А. Шопенгауэра, Э. Гартмана, Ф. Ницше. Антиинтеллектуализм нашёл своё выражение в теориях Бергсона и Сореля. Инстинкт и интуиция стали расцениваться как нечто более важное, чем разум.

В конце XIX – начале ХХ вв. были сделаны фундаментальные открытия в физике, химии и других науках. В.И. Вернадский говорил о взрыве научного творчества в этот период, В.И. Ленин – о новейшей революции в естествознании. Глубочайшие изменения идей, возникновение новых понятий в физике, химии, астрономии, биологии привели к изменению в понимании положения человека в мире.

Вот в такой ситуации в области философии и науки психология в начале 1910-х годов вступила в период кризиса. Требовалось решительное изменение исходных принципов и представлений. Возникли новые психологические направления: бихевиоризм, психоанализ, гештальтпсихология, французская социологическая школа, описательная психология. Каждое из этих направлений выступило против основных положений традиционной психологии, основы которой были заложены в XVII веке Декартом и Локком.

Характерно, что каждое из новых направлений выступало по преимуществу против какого-либо одного из её аспектов. Так, Фрейд разрушил представление, по которому психика отождествлялась с сознанием, а психология объявлялась наукой о содержании и функциях сознания.

Бихевиоризм сформировался на основе критики субъективности предмета классической психологии и метода интроспекции. Он требовал объективного подхода, но не к явлениям сознания, а к поведению.

Французская социологическая школа протестовала против индивидуализма ассоцианистической психологии и выдвигала идеи о социальной природе человеческой психики и о её качественном изменении в процессе исторического развития общества.

Другую интерпретацию идеи о зависимости психики от общества нашли в духовно-научной психологии В. Дильтея и Э. Шпрангера. Против сенсуализма и атомизма ассоцианистической психологии выступила целостная психология – большое течение, имеющее ряд вариантов (в том числе описательную психологию). Особенно сильное влияние имела берлинская школа гештальтпсихологии. Её выдающиеся представители М. Вертгеймер, В. Кёлер, К. Коффка, К. Левин создали, по мнению Л.С. Выготского, учение о мышлении и восприятии, основанное на большом количестве конкретных фактов, разработали основы экспериментального подхода к проблемам аффектов, воли, потребностей.

Общую характеристику разных направлений периода кризиса и анализ их принципиальных трудностей дал Л.С. Выготский. В книге "Исторический смысл психологического кризиса" он даёт подробную схему (этапы) развития объяснительных идей (науки, теории): открытие феномена, который не вписывается в общепринятую систему (например, открытие Фрейдом неосознанных мотивов поведения); предложение концепции, отвлечённой формулировки (динамическая теория бессознательного); рассмотрение этой концепции в контексте всей науки; идея формулируется в качестве универсального принципа или мировоззрения; после этого она опять становится лишь фактом социальной жизни и перестаёт существовать как научная идея.

В той же книге Л.С. Выготский даёт анализ принципиальных трудностей интроспективной и объективной психологии. Критика эмпирических школ показала, что за эмпиричностью действовали определённые социально-философские силы, приведшие эти школы через установление отношений психологии с другими частными дисциплинами к претензиям на всеохватывающие мировоззрения. Эмпиризм в психологии исходил столь же стихийно из идеалистических предпосылок, как естествознание – из материалистических. В понятии "эмпирическая психология" заключено неразрешимое методологическое противоречие: это естественная наука о неестественных вещах, это тенденция методом естественных наук развить противоположные системы знания. По мнению Л.С. Выготского, естественнонаучным концепциям чужд историзм, что неверно, т. к. нужно изучать не только непосредственный опыт как источник и предел научного знания. У этих направлений нет ресурсов подняться до уровня естественнонаучной трактовки человеческого сознания, общественно-исторического по своей природе.

Все концепции, возникшие в период кризиса, были не в силах преодолеть его, т.к. они все исходили из старого понимания сознания. Основой такого понимания был, как писал С.Л. Рубинштейн в книге "Проблемы общей психологии", отрыв сознания от практической деятельности, в которой преобразуется предметный мир и формируется само сознание в его предметно-смысловом содержании.

В 1920-х годах в нашей стране началась перестройка психологии на основах марксизма. Марксистскую психологию Л.С. Выготский рассматривал как единственно научную. Но преобразование психологии на основах марксизма не означает отбрасывание всего предыдущего.

Как развитие общественно-экономической формации в учении К.Маркса, так и развитие психики должно рассматриваться в качестве естественноисторического процесса. Это невозможно сделать путём прямого перенесения категорий и законов марксизма на психологию или найти у классиков марксизма в готовом виде. Нужно выработать методологию – систему опосредующих, конкретных способов организации знания, которые могут быть применимы к психологии.

Л.С. Выготский описал общие методологические проблемы психологической науки. Они заключаются в следующем: проблема научного знания в психологии; критерии научности в психологии, истинность и научность; наука может и должна изучать не только то, что дано в непосредственном опыте; научное познание и непосредственное восприятие не совпадают; нужно конструировать, воссоздавать предмет изучения.

В 1924 году после выступления на Втором Всероссийском съезде психоневрологов был приглашён на работу в Московский институт экспериментальной психологии. Здесь в 1924-25 гг. сформировал свою психологическую школу, назвавшую себя культурно-исторической. В неё вошли такие, со временем получившие всеобщее признание, учёные, как А.Н. Леонтьев, А.Р. Лурия, Л.И. Божович, Р.Е. Левина, Л.И. Морозова, Л.С. Славина, А.В. Запорожец, Д.Б. Эльконин.

Главная идея культурно-исторической школы заключалась в том, что объяснение внутренних психических процессов следует искать не внутри человеческого организма, а в его общественных отношениях с окружающей средой, "не внутри мозга или духа, а в знаках, языке, орудиях, социальных отношениях". Знак и орудие нужны для того, чтобы сам человек стал другим, и тогда он будет действовать иначе. Таким образом, Выготский и его ученики стали рассматривать личность как единое целостное системное образование.

Каждая психическая функция, пишет Выготский, появляется на сцене дважды. Сперва как коллективная, социальная деятельность, а затем как внутренний способ мышления ребенка. Между этими двумя "выходами" лежит процесс "вращивания" функции вовнутрь.

Раз так, то значит и сам процесс обучения должен представлять собой коллективную деятельность.

Смысл работы учителя в том, чтобы направлять и регулировать деятельность учеников. Как? Через коллективную деятельность, через организацию сотрудничества учеников и учителя!

Так Выготский сформулировал основное положение новой Единой Трудовой Школы. Многое в этой школе опережало реальности окружающего мира. При её построении иногда некритически использовался опыт зарубежной педагогики. Допускались ошибки, которые, впрочем, оперативно исправлялись. Программы, учебники, методические рекомендации оставляли порой желать лучшего. Но это был живой социальный организм. В школе тех лет бился живой пульс творчества, а педагогика была ищущей, антидогматической. А главное - это была школа" пронизанная идеями демократии, самоуправления и сотрудничества, идеи которой претворяли в жизнь П.П. Блонский, К.Н. Венцель, С.Т. Шацкий и др. выдающиеся педагоги этого времени.

Наряду с П.П. Блонским и М.Я. Басовым Выготский был признанным научным лидером педологии - комплексной науки о развитии ребёнка, охватывающая обе стороны этого развития - и телесную, и психическую...

Несмотря на тяжёлую болезнь, репрессии и нападки на педологию в начале 1930-х годов не отрёкся от своего учения, а наоборот, в последние два года своей жизни наиболее упорно и плодотворно работал над ним.

После того, как в 1936 году появилось постановление ЦК ВКП(б) "О педологических извращениях в системе наркомпросов" почти двадцать следующих лет Выготский был неудобоцитируемым. Только в 1956 году вновь началось переиздание и издание его трудов. И тут обнаружилось, что его идеи революционны и для западной психологии: книги и статьи Льва Семёновича публиковались на английском, немецком, японском, итальянском, венгерском, чешском, датском, польском, румынском, каталонском, сербскохорватском, финском языках.

Но это были психологические работы. А педагогические и, конечно, педологические продолжали долго оставаться под спудом. И только начиная с середины 1980-х годов идеи единой трудовой школы, говоря проще - демократической школы, в новом обличий вновь стали актуальными для нашего образования. А, значит, стали актуальными и педагогические воззрения Льва Семёновича Выготского[44].

Е.М. Струкчинская пишет: "В 1936 году к 40-летию Льва Семёновича в память о нём был подготовлен сборник, для которого писали статьи многие ведущие психологи мира. Однако, издать его до постановления 1936 года не успели, а после него подобное издание стало невозможным. Вместо этого в 1937 году десятитысячным тиражом вышла брошюра Е.И. Рудневой, – своего рода апофеоз критики, – "Педологические извращения Выготского"[45].

7. Разгром педологии

Кроме борьбы с троцкизмом, заметную роль в разгроме педологии и психотехники сыграли и другие идеологические инициативы Сталина, в частности, его призыв к борьбе с извращениями марксизма в общественных науках, а также с идеализмом и механицизмом, о чём он говорил во время беседы в 1931 году с бюро партийной ячейки Института красной профессуры[46].

А.М. Родин пишет: "3 сентября 1935 года Совмин СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление "Об организации учебной работы и внутреннем распорядке в начальной, неполной средней и средней школе". Толчком к его принятию послужил инцидент в московской школе № 4 Фрунзенского районного отде­ла народного образования, где обучалось много детей высокопоставленных родите­лей. Неравенство школьников, проявлялось в их внешнем виде, одежде, культуре поведения, взаимоотношениях с учителями, оно стало ещё более заметным после отмены с января 1935 года бесплат­ных обедов и льготных завтраков.

Школь­ные буфеты и столовые стали доступными лишь детям обеспеченных родителей. Взаимная неприязнь ребят становилась перманентной, перерастая порой в столкновения и драки. Особенно накалённой была атмосфера вокруг Тимура Фрунзе, воспитывавшегося в семье К.Е. Ворошилова. Поскольку в этой школе учились дети и других государственных деятелей, "случай" с сыном знаменитого полководца стал известен И.В. Сталину и послужил предметом для обсуждения положения дел в школах на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 22 февраля 1935 года. В итоге была создана комиссия Политбюро под председательством А.А. Жданова, в состав которой вошли К.Е. Ворошилов, А.С. Бубнов, Н.С. Хрущёв, Н.А. Булганин, А.В. Косарев. Г.Г. Ягода, Н.К. Крупская, работники Мособлоно, партийных и советских органов Москвы.

В ходе обследования подобных школ Москвы, Ленинграда, Харькова, Киева и Минска комиссия, по словам А.А.Жданова, обнаружила среди учащихся "наличие хулиганства, уголовщины, антисоветских разговоров, блатного языка... пускания в ход термина "лягавый" по отношению к тем, кто защищает советские позиции в школе". Председатель комиссии отмечал, что выявились даже "такие безобразия, как групповое изнасилование девочек в ряде школ".

26 апреля 1935 года Политбюро ЦК ВКП(б) специально рассмотрело вопрос "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних". Наркоматы просвещения подверглись резкой критике. Для контроля за их деятельностью был создан отдел школ ЦК ВКП(б), а на местах — отделы школ обкомов и крайкомов партии.

Широкое обсуждение в публицистике и в ряде работ на историческую тему о сталинской эпохе получил пункт первый постановления, в соответствии с которым несовершеннолетних "начиная с 12-летнего возраста, уличённых в совершении краж, в причинении насилия, телесных повреждений, увечий, в убийстве или в попытках к убийству" данным нормативным актом предлагалось "привлекать к уголовному суду с применением всех мер уголовного наказания"[47].

Чтобы наладить работу новых отделов на начальном этапе их деятельности Политбюро приняло решение "О создании трёх комиссий ЦК ВКП(б) по школе". В их состав вошли виднейшие партийные и государственные деятели, работники просвещения. А.А. Жданов возглавил комиссию по высшей школе, заведующий отделом школ ЦК ВКП(б) Б.И. Волин — комиссию по неполной средней и средней школе, генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ А.В. Косарев — комиссию по начальной школе. По итогам работы этих комиссий СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли два постановления — "Об организации учебной работы и внутреннем распорядке в начальной, неполной средней и средней школе" от 3 сентября 1935 года и "О работе высших учебных заведений и о руководстве высшей школой" от 26 июня 1936 года.

Члены комиссий, впервые ознакомившиеся с работой Ленинградского педологического института, с деятельностью педологов в отделах народного образования и общеобразовательных школах, осудили практику опросов, проводимых педологами, собирание ими различных справок и документов, касающихся семейно-бытовых условий школьников. По мнению проверяющих, всё это как бы подчеркивало социальное неравенство учащихся и способствовало возникновению в их среде конфликтов. В связи с этим комиссиями было предложено запретить предоставление родителями при определении ребёнка в школу каких-либо документов, кроме заявления, свидетельства о рождении и справки о привитии оспы. На предупреждение конфликтных ситуаций и укрепление дисциплины среди школьников было направлено и требование сентябрьского постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) об организации в крупных городах специальных школ "для дефективных детей и тех учащихся, которые систематически нарушают школьную дисциплину... и отрицательно влияют... на остальных учащихся".

Приняв эту партийную установку за сигнал к активным действиям, педологи ошиблись. Прошло всего полгода и именно за усердие по выявлению трудновоспитуемых детей, проявленную активность при направлении их в спецшколы они подверглись жёсткой критике со стороны партийного руководства. Оказалось, что в спецшколы переводились преимущественно дети рабочих и простых служащих, а это в условиях государства диктатуры пролетариата не могло расцениваться положительно. "Идёт процесс вымывания детей рабочих из школы", констатировал положение нарком просвещения РСФСР А.С. Бубнов.

В начале 1936 года заведующая отделом школ Ленинградского обкома партии Шутенина обратила внимание А.А. Жданова на недопустимый характер деятельности сотрудников Педологического института в школах Псковского района. В результате А.А. Жданов 4 апреля 1936 года выступил с докладом "Об анкетах обследования семейно-бытовых условий учащихся, изданных Ленинградским педо­логическим институтом", на заседании бюро Ленинградского горкома ВКП(б). Докладчик заявил, что путём анкетирова­ния школьников педологи "залезают во внутренние дела семьи и роются в грязном белье", а их деятельность приводит к конфликтам. Он подчеркнул, что после запрещения требовать от родителей дан­ных о социальном происхождении ребёнка и отмены других всевозможных справок такие действия можно считать "грубым нарушением советских законов по форме, а по существу издевательством и вредней­шей антигосударственной и антиобществен­ной практикой". По мнению А.А. Жданова, вся методология педологии основана на поиске негативных фактов из жизни не только ребёнка, но и родителей, дедушек и бабушек. Опасность педологии оратор видел в том, что её "инквизиторс­кие методы" увеличат количество трудных детей в "неисчислимое количество раз, ибо у каждого можно найти аномалии где-нибудь, в каком-нибудь звене".

А.А. Жданов ещё не требовал полной ликвидации педологии как науки и пре­кращения деятельности школьных педоло­гов, он предлагал лишь коренным обра­зом реформировать Педологический инсти­тут. Однако какой-либо концепции реформирования педологической системы не было ни в Центральном комитете, ни в Наркомпросе, поскольку до Жданова во­проса об этом вообще никто не ставил. Более того,

Наркомпрос РСФСР в преды­дущие годы уделял значительное внимание разработке документов по расширению деятельности педологов и их учреждений.

Доклад А.А. Жданова 4 апреля 1936 г. в Ленинградском горкоме партии был началом кампании против педологов. Спустя месяц, 9 мая, выступая перед партийным активом Ленинграда, А.А. Жданов вновь подверг педологов критике за извращение политической линии партии и воспита­тельной. Самую большую вину педологов А.А. Жданов видел в том, что они не участвуют в воспитании ре­бенка, не помогают ему удержаться в обычной школе, а наоборот "своими ква­зинаучными методами, тестами" способ­ствуют переводу трудного ученика в спец­школу, которую он называл капканом. "Волчьим билетом дело педолога и заканчивается, — приходил к выводу А.А.Жданов, — учащиеся спецшкол — это будущие уголовники и клиентура орга­нов НКВД".

Через несколько дней, инструктируя се­кретарей партийных организаций, он подчеркнул, что одним из вопросов, на кото­ром следует "заострять внимание при об­мене партийных документов", является от­ношение к педологам. "Есть такая про­фессия — педологи, — пояснял он при­сутствующим, — которые всю свою дея­тельность направляют на то, чтобы дока­зать, что максимальное количество детей являются кандидатами в школы для труд­новоспитуемых". В результате их "работы", указывал А.А. Жданов, количество трудновоспиту­емых детей в Ленинграде за два года увеличилось на 60%, что является "серь­ёзным извращением политической линии" и создает впечатление "будто у нас идёт деградация". Под этим углом зрения руко­водитель ленинградских коммунистов и рекомендовал смотреть на педологов при обмене партийных документов.

Критические выступления А.А. Жданова сначала начинает публиковать "Ленинград­ская правда", а затем и центральная пресса. Сам А.А. Жданов даёт указание на сбор материалов о деятельности Ленин­градского педологического института для предоставления в Политбюро ЦК ВКП(б). Выполнение этой работы поручалось ко­миссии, в состав которой вошли партий­ные и советские работники Ленинграда, начальник управления НКВД Ленинград­ской области Заковский и "широкий круг практических работников".

Несмотря на привлечение "широкого круга" и призывы А.А. Жданова поставить вопрос "во всю ширь", судьба педологов решалась исключительно в партийных кругах. Лишь за девять дней до опубликования известного постановления ЦК было прове­дено мероприятие местного масштаба, но­сившее громкое название "Прием педаго­гов и педологов Ленинградских школ то­варищем Ждановым". Оно должно было подчеркнуть, что инициатива встречи исхо­дит, якобы от, работников школ.

А.А. Жда­нов сразу же задал тон, тему и направле­ние предстоящего разговора, назвав начав­шийся приём товарищеской встречей, по­священной "вопросу о соотношении педа­гогической науки и педологии". Присут­ствующим сразу же давалось понять, что педагогика является наукой, а педология — чем-то другим. Название его доклада "О педологических извращениях в Наркомпросе РСФСР" прямо говорило о том, что будут рассматриваться не регио­нальные ленинградские, а общегосударственные проблемы. К этому времени вопрос о педологических извращениях по инициативе лидера ленинградских коммунистов был уже внесён в повестку дня очередного заседания Политбюро. Сам А.А. Жданов, подчеркивая важность обсуж­даемой темы, заявил, что в ближайшее время ЦК ВКП(б) примет по ней такое же "мудрое решение", какие принимал до сих пор.

Чтобы успокоить приглашённых педоло­гов, А.А.Жданов подчеркнул, что их пригласили не для того, чтобы ругать, так как "в значительной части педологи явля­ются жертвами тех установок, по которым они работали". Однако обещаний всепрощения он не да­вал, а лишь рассуждал о том, что "не обязательно каждую вещь подводить под какую-нибудь политическую категорию, бывают плохие люди, бывают просто глупые... основной кадр здоров и крепок".

А.А.Жданов обратил внимание на то, что контроль над педагогикой неоправданно передан педологии, которая "забрала себе такие вопросы, как требования к уроку, память, восприятие и мышление", а в результате "разработка научных вопросов педагогики приостановилась". Педологи-теоретики обвинялись в том, что они стремятся "доказать отсталость пролетарских детей".

Все выступавшие единодушно поддержали докладчика, доказывая, что в тех школах, где педологов ещё не ввели в штат, трудновоспитуемых детей нет, а там, где они уже работают, количество трудных ребят постоянно растёт. Наиболее активно А.А. Жданова во время приёма поддержал заведующий Ленинградским гороно М.А. Алексинский, потребовавший покон­чить с педологами. А.А. Жданов предложил лишь реформировать Педологический институт, М.А. Алексинский же настаивал на его полной ликвидации, расценивая де­ятельность педологов как целенаправленно вредительскую. Более того, он призывал изгонять из школы не только педологов, но и учителей, которые в своё время обучались по учебникам, содержавшим "педо­логические извращения". В условиях раз­вернувшейся в стране кампании по поис­ку "врагов народа" позиция М.А. Алексинского провоцировала широкомасштабные репрессии среди работников просвещения.

Спустя два дня Политбюро ЦК ВКП(б) обсудило вопрос "О педологических извращениях в системе Наркомпроса" и приняло решение о подготовке в семидневный срок соответствующего партийного поста­новления, которое должна была выработать комиссия в составе А.А. Жданова, А.В. Косарева, А.С. Бубнова и Г.Н. Каминского...

Несмотря на то что постановление не содержало требования о закрытии Ленинградского педологического института, приказом наркома от 26 июля 1936 г. он был упразднён. Ни в поста­новлении ЦК, ни в приказах и распоряжениях Наркомпроса каких-либо указаний о трудоустройстве его сотрудников не было. Более того, постановление требовало "раскритиковать в печати все вышедшие теоретические книги теперешних педологов". Руко­водствуясь партийным указанием, нарком просвещения в своём приказе № 504 обя­зывал журналы "За коммунистическое просвещение", "Педагогическое образование", "Начальная школа", "Средняя школа", "Дошкольное воспитание" принять участие в критике педологов.

Согласно тому же приказу подлежали запрету три учебника: Блонский П.П. "Педология для педвузов"; Фортунатов А.А., Соколов И.И. "Педология для педтехникумов"; Залкинд М.Я. "Дошкольная педоло­гия". На следующий день после приказа наркома последовало распоряжение главно­го цензора страны об изъятии из торговой сети и библиотек педологические произведения (список из 121 наименования книг и брошюр прилагался). Руководство Госиздата РСФСР направило в адрес А.С. Бубнова письмо с выражением готов­ности подвести под действие его приказа ещё несколько десятков педологических учебников и пособий. Ответ наркома был лаконичен: "Изымать надо не вообще, а конкретно по названиям" и потребовал докладывать ему по каждой изымаемой книжке.

В ходе развернувшейся критики педологам-теоретикам, по словам Н.К. Крупской, предлагали сыпать пепел на голову и становиться на колени". Пытаясь направить волну критики в конструктивное русло, Крупская в наброске статьи "Как бороться с педологией?" писала: "Нельзя, критикуя педологов, исходить из принципа "бей кирпичом неизвестно по чём". Но отстоять своё мнение ей не удалось, и вскоре она сама активно включилась в антипедологическую кампанию.

Робкие попытки самих педологов и их защитников доказать, что они вносили в изучение личности ребенка и некоторые позитивные моменты категорически отвер­гались. "Нам же это не нужно, — гово­рил нарком просвещения, — это же, зна­ете, мало стоит. Ты возьми решения ЦК и... раскритикуй всю свою учёную дея­тельность, выверни её наружу".

Стрем­ление дать объективный анализ их тео­ретической деятельности расценивалось как прямая поддержка лженауки. Так, на Все­российском совещании по педагогическим наукам в апреле 1937 года прозвучали три резко критических доклада: "М.Я. Басов как представитель педологической лженауки", "П.П. Блонский как педагог и педолог" и "Л.С. Выготский и вопросы мышле­ния и речи в его работах". И, тем не менее, оценивая эти выступления, М.А. Алексинский пришёл к выводу, что их авторы — доктора педагогических наук С.Б. Каменев, А.П. Пинкевич и С.Е. Гайсинович в сущности выступили защитниками педологии..."[48].

А.В. Петровский и М.Г. Ярошевский пишут: "Кульминация наступления на психологию на "идеологическом фронте" – разгром педологии в связи с принятым ЦК ВКП(б) Постановлением 4 июля 1936 года "О педологических извращениях в системе Наркомпросов". Трагические последствия этой акции сказывались на судьбах психологической науки многие годы и определили ее взаимоотношение с другими смежными отраслями знания.

Целесообразно зафиксировать и привести документальные материалы, относящиеся к этому периоду социальной истории психологии:

"Педология – антимарксистская, реакционная буржуазная наука о детях..." (БСЭ, 1-е изд., 1939, т.44). "Контрреволюционные задачи педологии выражались в её "главном" звене – фаталистической обусловленности судьбы детей биологическими и социальными факторами, влиянием наследственности и какой-то неизменной среды" ("Правда" от 5 июля 1936 г.). "Антимарксистские утверждения педологов полностью совпадали с невежественной антиленинской "теорией отмирания школы", которая также игнорировала роль педагога и выдвигала решающим фактором обучения и воспитания влияние среды и наследственности" (БСЭ, с.461).

"Исключительно велика роль т. Сталина в подъёме школы, в развитии советской педагогической теории. Тов. Сталин в заботе о детях, о коммунистической направленности воспитания и образования лично уделяет большое внимание педагогическим вопросам. Вреднейшие влияния на педагогику при содействии вражеских элементов проявились в педагогической теории так называемой педологии и педологов в школьной практике" (там же, с.439).

Прошло 16 лет, и во втором издании БСЭ (1955, т. 32, с.279) даётся дефиниция, не отличающаяся сколько-нибудь от того, что писалось прежде: "Педология, реакционная лженаука о детях, основанная на признании фаталистической обусловленности судьбы детей биологическими и социальными факторами, влиянием наследственности и неизменной среды".

В учебнике "Педагогика" (1983 год) содержится следующее утверждение: "В 1936 году Центральный комитет партии принял постановление, потребовавшее покончить с распространением в нашей стране лженауки педологии, искажённо трактующей влияние среды и наследственности, и способствовал укреплению позиций советской педагогики как науки о коммунистическом воспитании подрастающих поколений".

Понять, как происходило развитие психологии, не обратившись к проблеме её взаимоотношений с педологией, попросту невозможно.

Возникнув в конце XIX века на Западе (Стенли Холл, Прейер, Болдуин и др.), педология, или наука о ребёнке, в начале XX века распространяется в России как широкое педологическое движение, получившее значительное развитие в годы, непосредственно предшествовавшие Октябрю. В русле этого движения оказываются работы психологов А.П. Нечаева, Г.И. Россолимо, И.А. Сикорского, К.И. Поварнина, а также педагогов (физиологов и гигиенистов) П.Ф. Лесгафта и Ф.Ф. Эрисмана. Вопросы педологии получили отражение на съездах по педагогической психологии и экспериментальной педагогике. Об интересе к педологии свидетельствует организация Педологических курсов и Педологического института в Петербурге.

После 1917 года педологическая работа получила значительный размах. Развёртывается обширная сеть педологических учреждений – центральных, краевых и низовых, находящихся, главным образом, в ведении трёх наркоматов: Наркомпроса, Наркомздрава и Наркомпути.

Можно сказать, что в этот период вся работа по изучению психологии детей проводилась под эгидой педологии и все ведущие советские психологи (как и физиологи, врачи, педагоги), работавшие над изучением ребенка, рассматривались как педологические кадры.

"Сейчас каждого, изучающего детей, считают педологом и всякое изучение ребенка называют педологией, – писал в 1930 году П.П. Блонский. – Но вряд ли следует так чрезвычайно расширять значение этого слова. В результате такого расширения все проигрывают и никто не выигрывает: с одной стороны, педология присваивает себе то, что по праву принадлежит другим наукам - физиологии, психологии, социологии и добыто именно ими, с другой стороны, как раз вследствие этого педология как самостоятельная наука перестает существовать, ибо оказывается без своего особого специфического предмета".

Действительно, педология за весь период существования так и не смогла научно определить предмет своего исследования. Формулировка педология – это наука о детях, являясь простым переводом, калькой, не могла претендовать на положение научной дефиниции. Это прекрасно понимали сами педологи (П.П. Блонский, М.Я. Басов), прилагая немало усилий к тому, чтобы найти специфические проблемы своей науки, которые не сводились бы к проблемам смежных областей знания.

Педология оказалась первой среди научных дисциплин, позже объявленных "лженауками".

Педология обладала как достоинствами, так и недостатками. Исключительно ценной была ее попытка видеть детей в их развитии и изучать их в целом, комплексно. Это было безусловно шагом вперёд от абстрактных схем психологии и педагогики прошлого. К тому же, как уже было сказано, она пыталась найти свое практическое применение в школе; создавался прообраз – пусть пока ещё очень несовершенный – школьной психологической службы. Свой вклад в изучение психологии детей внесли выдающиеся психологи Л.С. Выготский, П.П. Блонский, М.Я. Басов и другие. По этой причине их имена и труды в дальнейшем на десятилетия были исключены из научного оборота.

Вместе с тем, творческого синтеза разных наук, изучавших ребёнка "по отдельности", педологи не сумели добиться – объединение оставалось во многом механическим. Педологи-практики нередко использовали недостаточно надёжные диагностические методы, которые не могли дать точного представления о возможностях тестируемых детей. На рубеже 1920-х и 1930-х годов по всем этим вопросам в педологии развернулась острая и продуктивная дискуссия. Осознавалось, что для становления науки нужен глубокий, теоретический анализ, что к применению тестов надо относиться осторожно, но не отбрасывать их вовсе.

Поток обвинений и клеветы после постановления ЦК обрушился на педологию. Полностью были ликвидированы все педологические учреждения и факультеты, как, впрочем, и сама эта специальность. Последовали исключения из партии, увольнения с работы, аресты, "покаяния" на всевозможных собраниях. Только за шесть месяцев после принятия постановления было опубликовано свыше 100 брошюр и статей, громивших "лжеучёных"...

Некоторые историки педагогики ещё в 1980-е годы продолжали писать о педологии как о лженауке и предъявляли ей всё те же лишённые обоснованности обвинения якобы в неизменном во все времена следовании "реакционным буржуазным идеям"...

Опасения по поводу возможных обвинений в попытках реставрации "педологических извращений" долгое время сдерживали развитие детской и педагогической психологии не только непосредственно после 1936 года, но и в дальнейшем, в особенности после августовской (1948) сессии ВАСХНИЛ, на которой был окончательно "определен" статус генетики как следующей после педологии "лженауки", а трёхэтажное слово "вейсманист – менделист – морганист" стало таким же ругательным, как и слово "педолог". Причины этого очевидны – в центре внимания сессии ВАСХНИЛ вновь оказалась проблема наследственности и среды...

Имелись серьёзные основания для критики ошибок педологии, выразившихся в широкой практике тестирования в школе. В самом деле, в результате недостатков диагностических тестов при их применении на практике ребёнок, нередко без должных оснований, зачисляется в разряд "умственно отсталых". В последующие годы, очевидно, во многом под влиянием опасений воспроизвести "педологические заблуждения" разработка психологической диагностики была надолго прервана. Несмотря на то, что критика тех лет была направлена против тестов, "выявлявших коэффициент умственного развития" (тесты интеллекта), идиосинкразия к тестам вообще стала препятствием в разработке так называемых тестов достижений, с помощью которых можно было выявлять реальный уровень обученности школьников, сравнивать эффективность различных форм и методов обучения. Надолго установилось недоверие к "личностным тестам", различным опросникам и "проективным методикам", которые строились на иных принципах, чем тесты интеллекта. Только в последние годы началась работа по созданию психологической диагностики, валидизации и стандартизации тестов, адаптации зарубежных методик к нашим условиям..."[49].

8. Мифическое и реальное в судьбе советской педологии

А.А. Пископпель, Л.П. Щедровицкий пишут: "…То, что в советской школе — как в общеобразовательной, так и в специальной, как в низшей, так и в средней и высшей — в 1930-х годах было далеко не благополучно, хорошо известно. Вопрос этот широко и неоднократно обсуждался на страницах педагогической литературы того времени, нашёл свое отражение в многочисленных постановлениях Наркомпроса о советской школе.

Это неблагополучие было тесно связано, с одной стороны, с небывалым прежде расширением сферы народного образования, вовлечением в его орбиту практически всего населения страны, а с другой — с глубокой эрозией самого культурного слоя в стране, значительная часть которого была унесена двумя войнами, революцией и эмиграцией. Наряду с этим важнейшими причинами сложившегося положения были и другие: низкий уровень профессиональной квалификации самого педагогического корпуса, досрочные выпуски, неорганизованные приёмы, выдвиженчество, отсутствие стабильных учебников и программ и т. п. Во многих учебных заведениях просто царила "обстановка малограмотности".

Какой "вклад" в сложившееся положение могла внести педология, подрывая ли единоначалие в школе или отвлекая учеников на свои "бесконечные обследования"? Его легко оценить, даже если предположить, что работа школьных педологов была от начала до конца неудовлетворительной. В период организационного расцвета педологических учреждений (1932 год) в их рядах было "свыше тысячи педологов". Если сравнить порядок этого числа (среди педологов отнюдь не все были школьными педологами) с количеством советских школ, достигших к тому времени 120 тысяч, то станет совершенно ясной вся, мягко говоря, надуманность и несостоятельность выдвинутого обвинения…

Характерно, что П.П. Блонский, оценивая положение педологии, беспристрастно отметил, что "научная ценность педологических исследований нередко невысока, немало и просто халтуры. Кадры преподавателей по педологии засорены малоквалифицированными людьми... Пожалуй, только с педагогикой, как учебным предметом, дело обстоит хуже"…

Если отбросить крайности, то наиболее распространённой педагогической точкой зрения на педологию окажется точка зрения Н.К. Крупской, неоднократно принимавшей участие в обсуждении проблем взаимоотношений педагогов и педологов. "Я,— отмечала она в 1934 году,— не представляю себе хорошего учителя, который не знал бы педологии... Педологией должен овладеть каждый учитель. Без этого учитель не сможет вести ребенка, влиять на него... каждый педагог должен быть педологом"…

В 1901 году А.П. Нечаевым была открыта первая лаборатория экспериментальной педагогической психологии и организован Педологический отдел при Московском педагогическом обществе. Среди основателей этого отдела — Грибоедов, Крогиус, Лазурский, Щеглов, Дриль. В 1907 году открыты первые летние Педологические курсы. В 1908 году В.М. Бехтеревым организован Педологический и психоневрологический институт, а А.П. Нечаевым — Педагогическая академия, выросшая на базе Педологических курсов.

В эти годы педологические идеи завоевывают себе сторонников во все мире, а сама педология добивается международного признания. Уже в 1903 году предпринимаются попытки организовать Международный педологический конгресс, и в 1908 году при VI Международном конгрессе психологов в Женеве организуется временная комиссия по подготовке Всемирного конгресса педологов.

Конечно, не везде и не всегда сторонники педологии встречали сочувствие и понимание. Были у педологии и ярые оппоненты, прежде всего в лице традиционно настроенных педагогов. Широкая полемика между сторонниками и противниками педологии прошла на страницах журнала "Revue Psychologie" в 1910 году непосредственно перед открытием Конгресса. И, наконец, 12 августа 1911 году в Брюсселе открылся 1 Международный конгресс педологов, собравший участников из 22 стран Европы и Америки, в том числе и из России.

Педология была провозглашена конгрессом как биосоциальная наука, в описательной части опирающаяся на философию, педагогику и историю, в догматической — на философскую часть педагогики, а в аналитической — на психологию, физиологию и педагогику. На конгрессе работало пять секций: 1) общей педологии, 2) антропологии, биологии и школьной гигиены, 3) детской психологии, 4) педагогики нормального и ненормального ребенка, 5) социологии ребенка.

Казалось, перед педологией открываются блестящие перспективы. "Энтузиасты нового движения смотрели на педологию как на науку, которая в ближайшем будущем должна стать господствующей наукой. Педология... приобретает сегодня титул царицы наук". Однако правление "царицы наук" оказалось недолговечным, не получил международного признания даже сам термин "педология". Не успел закончиться объединительный конгресс, как стали говорить о кризисе самих основ педологии, об отсутствии реального единства между представителями различных научных дисциплин, объединившихся под одним знаменем. Эмпиризм и эклектика становятся господствующим стилем педологических исследований, "педология продолжает существовать как живой труп, не осознавая методологической природы своих собственных построений и не называя себя чаще всего педологией".

Если западная педология в 1920-х годах находилась в состоянии разброда и шатаний, то в России, напротив, педологическое движение переживало своего рода ренессанс, во многом связанный с приходом таких крупных учёных и ярких личностей, как Басов, Блонский, Выготский, Залкинд, Моложавый и т. п., ставших основателями советских педологических школ и направлений. Можно указать на две причины смещения центра педологических исследований с Запада на Восток.

Одна из них состояла в том, что научная жизнь страны была заторможена на целое десятилетие, вместившее две войны, революцию и разруху, нарушились международные связи и контакты, была подорвана сама материальная база науки. Поэтому на тот путь, который прошла за это время наука (в том числе и "наука о детях") в других, более благополучных странах, Россия вступила по-настоящему позже, только в середине 1920-х годов.

Другая — в том влиянии, которая оказала на всю общественную жизнь и общественные науки социальная философия марксизма — основа идеологии партии, успешно возглавившей Октябрьскую революцию и отстоявшей её завоевания в гражданской войне. В эти годы вступило в жизнь новое поколение ученых, вдохновленных успехами марксистской идеологии в области социальной политики, открывающимися горизонтами обновления всей общественной жизни в стране. Именно оно сознательно стремилось к пересозданию лица общественных, гуманитарных дисциплин на новой методологической основе, беря на вооружение философское наследие классиков марксистской мысли.

Сочетание этих двух причин во многом стимулировало расширение круга педологических работ, укрепляло влияние педологов на педагогическую теорию и практику.

Педология обретала новый социально-предметный статус, который и был закреплен на 1 Всесоюзном съезде педологов, собравшемся в 1928 году в Москве. Освещая работу съезда, Л.С. Выготский писал: "У нас есть много педологов, много различных педологических групп, школ, течений, направлений, институтов, но нет ещё советской педологии. Мы стоим у порога единой советской педологии, и первая и главная задача съезда заключалась в том, чтобы помочь нашей педологии перешагнуть за этот порог".

С открытием съезда, организацией Центральной межведомственной педологической комиссии, основанием органа этой комиссии — журнала "Педология" складывались благоприятные условия для консолидации сил в советской педологии, открывался новый, второй период в ее истории.

Комиссия и журнал (в первый президиум редакционной коллегии журнала вошли: П.П. Блонский, Л.С. Выготский, А.Б. Залкинд, Е.П. Радин, Н.А. Рыбников, В.Н. Шульгин) становятся основным теоретико-методологическим и организационным центром педологического движения, координирующим, планирующим и направляющим всю педологическую работу в стране. В начале 1929 году разрабатывается ориентировочная схема пятилетнего плана исследовательской работы. В основе его — развёртывание исследовательской деятельности по четырём основным направлениям: 1) социальная среда, 2) педологические особенности возраста (факторы и стадии развития и роста ребенка), 3) детский коллектив, 4) педологический анализ педагогического процесса. При ряде научно-исследовательских и учебных институтов организуются аспирантуры по подготовке научно-педологических кадров.

Таким образом, съезд положил начало процессу интенсивного формирования советской педологии, обретения ею права гражданства и дисциплинарной организации. Выражая общие настроения и надежды советских педологов, С.С. Моложавый писал тогда: "Педология как единый целостный комплекс научных знаний о ребёнке со своими особыми теоретическими и практическими задачами есть дитя наших дней, дитя наших непосредственных социальных устремлений и наших последних научных достижений".

Подчёркивание "современности" советской педологии, её особого положения в мировом педологическом движении предполагало, что речь идёт о формировании такой научной дисциплины, которая, сохраняя преемственность со "старой" педологией, проложила бы новые пути и предложила оригинальное решение проблемы обеспечения гармоничного социального и физического развития детей. А это значит, что первостепенное значение приобретал ответ на вопрос о причинах кризиса западной ("буржуазной") педологии.

Согласно Л.С. Выготскому (а здесь его взгляды разделяло большинство советских педологов), источником кризиса "старой" педологии стала "формальная логика как общая научная методология, на которой строились и отдельные, жаждавшие объединения дисциплины, и новая наука, призванная их объединить". Поэтому "на старой методологической основе педология не могла не возникнуть, но также не могла не умереть... вопрос о создании и развитии педологии неразрывно связан с вопросом построения её на совершенно иной, принципиально непримиримой с прежней методологической основе".

В вопросе о том, где искать эту новую основу, среди советских педологов не было расхождений. Все они мировоззренчески были ориентированы на социально-философские идеи марксизма. Расхождения начинались там, где на этой основе закладывались те или иные конкретно-методологические ориентации, строились предметно-научные концепции. Именно здесь расходились пути Арямова и Басова, Блонского и Выготского, Залкинда и Моложавого и т. п. Объединить или, по крайней мере, сблизить взгляды представителей различных школ и направлений можно было только на принципиальной основе, выяснив саму суть разногласий в ходе теоретико-методологических дискуссий. Ведущую роль в этом процессе и должен был сыграть всесоюзный журнал "Педология". В широкой демократической дискуссии о том, какой может и должна быть советская педология, слово предоставляется представителям самых различных точек зрения на ее прошлое, настоящее и будущее, вплоть до противников самостоятельности педологии.

Дискуссия, способная заложить основы советской педологии, только начиналась, и в нее ещё не успели включиться ведущие педологи, как вмешались события, происходившие в общественно-политической жизни страны.

К концу 1920-х годов в высших эшелонах партийно-государственной власти окончательно утвердилось монопольное влияние сталинской группировки и началось оформление тоталитарного режима в стране. Утверждение соответствующих ему структур сопровождается не только и не столько политической, сколько физической изоляцией всех инакомыслящих, объявляемых вне закона (Шахтинское дело, борьба с "меньшевиствующим идеализмом"). Проводником политики центральной власти в разных сферах общественной жизни становятся специальные органы или созданные при её непосредственном участии, или заслужившие её доверие своей общественно-политической деятельностью. В сфере науки таким партийно-идеологическим органом стала, прежде всего, ВАРНИТСО (Всесоюзная ассоциация работников науки и техники для содействия социалистическому строительству). Создатели её (1927 год) преследовали цель подчинить своему влиянию АН СССР (оплот "старорежимных" кадров) путём подрыва как её материальной базы, так и авторитета руководства. При непосредственном участии этой ассоциации была организована и проведена в 1929 г. чистка Академии Наркоматом РКП (в отместку за провал трёх "целевиков", кандидатов-коммунистов Деборина, Лукина, Фриче, которые в дальнейшем пострадали уже от тех, кто их выдвигал раньше) с отставкой вице-президентов Ольденбурга и Ферсмана. Именно этой ассоциации выпала "честь" направлять проведение в жизнь политики борьбы с "вредительством на научном фронте".

Чистка Академии стала только прологом к широкой кампании идеологизации и политизации всей советской науки. Начатая партийно-идеологическая кампания "за чистоту марксизма-ленинизма" широко распространяется на историю и социологию, психологию и педагогику, биологию и физику и т. д. Политическим документом, стимулировавшим и направившим её по заранее определённому руслу, стало постановление ЦК ВКПб) от 31 января 1931 г. В нём был выдвинут лозунг развёрнутого наступления на фронте науки, сформулирована задача беспощадной борьбы с "антиленинскими" (в сталинской редакции) установками в ней. Под прямым воздействием главного партийно-идеологического штаба начинается повсеместная политизация и непосредственная идеологизация всей научной жизни в стране. В научную деятельность начинают переноситься и усиленно насаждаться в ней ценности и нормы политической жизни и партийной борьбы, приёмы и методы проведения внутрипартийных кампаний, сама атмосфера партийной жизни конца 1920-х годов.

В первом же номере журнала "Педология" за 1931 г. во исполнение принятого постановления появляются новые рубрики: "На педологическом фронте" и "Трибуна". Именно они становятся проводниками новой кампании. С этого момента начинается период регресса (деградации) советской педологии, постепенное её "обратное развитие".

В редакционной статье, открывшей рубрику "На педологическом фронте", претензии к педологии носят ещё вполне "невинный" характер. Среди них: отставание темпов развития "от требований реконструктивной эпохи", "старый академизм" и не изжитое спокойствие "по адресу острейших принципиальных вопросов педологии", марксистская "девственность" многих педологов и вера в авторитеты — как западные, так и отечественные.

Но уже в третьем номере отмечается, что поворот "начался и на психоневрологическом фронте. Суровая, здоровая самокритика развернулась в ряде основных участков фронта... Заостряется дифференцировка внутри таких „единых" групп и школ, которые ещё год-два назад были сильны именно этим коллективным упорством. Иногда руководство группой, школой само разоблачает себя и пытается оздоровиться, перевооружиться. Но бывает и так, что раскрывать ошибки приходиться извне". Здесь впервые появляются "враждебные марксизму течения", "классовый враг" и т. п., пока ещё как чисто абстрактные и в значительной мере анонимные силы. Но уже предлагается разделять педологию, её течения и группировки на два участка: "советский" и "антисоветский". Причём "антисоветский — не обязательно по субъективным установкам его представителей, но по объективным результатам его „теорий"". На этой основе предлагается программа проведения кампании на "педологическом фронте" и ставится задача "энергично, срочно, до конца размежеваться, обнажая всю глубину извращений марксизма-ленинизма в различных педологических течениях, не щадя недавних близких „теоретических друзей", в первую очередь не жалея себя". Такая программа напрямую выводила к действиям по уже прочно сложившемуся сценарию партийных "мистерий", когда сначала нужно признать свои "ошибки" и покаяться во всех мыслимых и немыслимых грехах и тем самым "разоружиться перед партией", а затем, "очистившись" и получив отпущение грехов, начать разоблачать "ошибки" и "извращения" своих коллег, т. е. доносить на них, призывая последовать своему примеру.

Не прошло и полугода, а успехи новой кампании были налицо: "П.П. Блонский заявил об идеалистических и механических корнях своих ошибок... К.Н. Корнилов подвергся суровой критике по линии общих реактологопсихологических позиций... С.С. Моложавый подвергся суровой критике в области механизации его "поведенческих" позиций и ультра-социогенизма по вопросам изменчивости... А.С. Залужный подвергся и в прессе и устно суровой критике в связи с методологическими извращениями в учении о коллективе... М.Я. Басов и в Ленинграде и в Москве оказался в центре критического внимания... И.А. Соколянский подвергся в Харькове обвинениям в неизжитом антипсихологизме... Началась серьёзная критическая оценка работ Л.С. Выготского и А.Р. Лурии". Заканчивая эту статью, ответственный редактор, обращаясь к Л.С. Выготскому и А.Р. Лурия, отечески предупреждает: "Эти товарищи не должны ждать "наступления" и приглашаются провести переоценку своих серьёзнейших ошибок в порядке самокритики на страницах нашего журнала. К тому же приглашаются и другие товарищи, до которых "очередь" ещё не дошла. Не ждите этой "очереди"". Теперь, когда на смену абстрактным "пособникам классового врага" приходят вполне определённые имена, начинается второй этап кампании. Складывается особый тип статьи-разоблачения. Зачин такой статьи всегда один и тот же — "обострение классовой борьбы" на теоретическом фронте, "сопротивление пролетариату враждебных классовых сил"; всё это проявляется в отступлениях или в форме "скрытой борьбы против марксизма-ленинизма". Затем с небольшими вариациями ставится задача "разоблачения" либо идеализма, либо биологизма, либо механицизма, либо их эклектического сочетания. И, наконец, дело доходит до проработки вполне конкретного автора. Так, автор одной из первых статей-разоблачений Ф.Ф. Королёв избирает своей мишенью С.С. Моложавого, "который клянется марксизмом на каждом шагу, а на самом деле неустанно извращает марксизм-ленинизм в самой грубой форме".

Способ написания таких статей, за редким исключением, — буквальное сличение тех или иных оригинальных авторских формулировок с цитатами на ту же тему из сочинений классиков марксизма. Результат подобного "анализа" всегда один и тот же — "всё это нисколько не похоже на то, что писали Маркс, Энгельс, Ленин".

Чем меньше человек способен к самостоятельному научному творчеству, тем тверже он держится за букву господствующих "истин" и с тем большим рвением старается уложить всякую новую мысль в их прокрустово ложе. Социальный заказ на поиск "извращений марксизма-ленинизма", "искажений политической линии партии" и т. п. выдвигает на первый план именно эту генерацию педологов, ничего или почти ничего не давших педологии в содержательном плане и поэтому бывших в ней на вторых ролях. Многие из них, возможно, вполне искренне полагали, по крайней мере, в начале своей охранительной деятельности, что вносят позитивный вклад в развитие педологии в стране, укрепляют ее ряды.

Канонизация и примитивизация наследия классиков марксистской мысли, его приспособление для нужд текущей партийно-идеологической политики приобрели к тому времени прочную традицию. Уже в 1927 г. Л.С. Выготскнй отмечал догматический характер методологических установок так называемой "марксистской психологии", отражавший отношение к классическому наследию большей части партийных идеологов. "Нам нужна формула, писал он, которая бы нам служила в исследованиях,— ищут формулу, которой мы должны служить, которую мы должны доказать". В результате "ищут, во-первых, не там, где надо, во-вторых, не то, что нужно, в-третьих, не так, как нужно". Именно на поиске воплощения таких "единственно верных" формул и зиждились статьи-разоблачения.

С каждым номером журнала они становятся всё безапелляционней, а их тон и лексикон, по примеру текущей партийной публицистики, всё бесцеремонней и оскорбительней. Политическому шельмованию подвергается все, что содержит хоть какую-то самостоятельную мысль, и поэтому в первую очередь концепции ведущих педологов.

Согласно М.Л. Феофанову, одному из главных участников идеологической кампании в педологии, "работы М. Я. Басова ни в коей степени нельзя признать отвечающими требованиям марксистской методологии"; в своих методологических установках они являют собой "эклектическую путаницу: биологизма, механических элементов и марксистской методологии"; его основной труд ("Общие основы педологии") в качестве учебного пособия "может принести лишь вред".

Л.П. Блонский "вырисовывается представителем механистического материализма в педологии". На его счету и "биологизация предмета и всего содержания педологии", и "недооценка роли социального фактора", и "классово нейтральное толкование среды". Все эти принципиальные ошибки составляют балласт, "который объективно будет тянуть Блонского в идеологически чуждый лагерь".

Басову и Блонскому "повезло", их прорабатывали до появления письма Сталина в журнал "Пролетарская революция", в котором ставилась очередная задача максимальной идеологической бдительности на научном фронте. После него наступает третий этап кампании, в ходе которого "методологической расхлябанности, отсутствию партийной бдительности, гнилому либерализму на педологическом фронте должен быть положен конец". Кампания приобретает всё более отчётливый политический характер, поскольку теперь уже "необходимо проверить все участки теоретического фронта с целью борьбы против протаскивания контрреволюционной пропаганды троцкистской и других реакционных теорий".

В конце 1931 г. почти полностью обновляется состав президиума редакционной коллегии журнала. Старый президиум не справился с поставленной задачей. Оценивая его деятельность, новая редакция отмечает, что "журнал не стоял на идеологически правильных марксистских позициях. В журнале господствовал эклектизм, руководством журнала допускался гнилой либерализм". Если в 1931 г. в журнале наряду со всё усиливавшейся "большевистской бдительностью" и "борьбой за чистоту марксистско-ленинской методологии" смогли увидеть свет содержательные, подчёркнуто научно- теоретические программные работы Басова и Выготского, то планы журнала на 1932 г. не оставляли каких-либо надежд. Теперь журнал собирался печатать, прежде всего, "передовые и руководящие статьи по перестройке педологического фронта на основе директив руководящих органов теоретического фронта о борьбе на два фронта в области теории и практики педологии".

Планы новой редакции успешно воплощались в жизнь. Новый год начался с проработки Выготского в статье всё того же Феофанова "Теория культурного развития в педологии как эклектическая концепция, имеющая в основном идеалистические корни", в которой утверждалось, что "теория „культурного развития" является результатом некритического перенесения враждебных марксизму теорий в нашу педологию", что новые идеи Выготского сводятся лишь к "эклектическим построениям" и в основном имеют "идеалистические истоки" и что сама "теория неправильно ориентирует в вопросах развития советского ребёнка... вредно отражается и на практике нашего воспитания".

А.П. Бабушкин выносит политические обвинения уже в само заглавие своей статьи-разоблачения труда А.А. Смирнова "Психология ребёнка и подростка". Это не более и не менее, как "Эклектика и реакционная клевета на советского ребёнка и подростка". Позиция Смирнова оценивается как "эклектизм с преобладанием идеализма", а сам он именуется автором "насквозь реакционной и вредной эклектической окрошки". Бабушкин считает себя вправе выносить вердикт, согласно которому книга "как вредная должна быть немедленно изъята из употребления", а самого автора предупредить, что "если он всерьёз хочет работать в рядах советской психологии и педагогики", то должен перестроиться. Другая его разоблачительная статья ставит перед собой скромную цель дать "очень беглый обзор основных извращений проф. Арямова в педологии". И здесь легко обнаружить тот же набор штампованных обвинений: "концепция Арямова не имеет ничего общего ни с марксистской педологией, ни с марксистской психологией", а сама она суть "механицизм в форме вульгарного биологизма, однако смешанный с изрядной порцией идеализма", "неслыханная клевета на детей, особенно Советского Союза.

Подобными оценками заполнены и другие статьи-разоблачения: тут и "перлы биологизаторства", и "контрабанда буржуазных теорий" и "аполитичность". На фоне таких статей неуклюжими выглядели попытки саморазоблачений Залкинда, Залужного, Моложавого, Торбека. Ведь для того, чтобы "с блеском" уничтожать плоды собственных трудов, втаптывая их в грязь, нужен особый талант и нравственный облик.

Заканчивался 1932 г., и в обществе педологов-марксистов организуется дискуссия о положении на педологическом фронте для подведения итогов двух лет борьбы за "оздоровление" педологии.

Официальная точка зрения, выраженная в докладе А.Б. Залкинда — одного из проводников партийно-идеологической кампании "за чистоту марксизма-ленинизма" в педологии,— как ей и полагается, полна оптимизма: "Мы имеем идеологическое оздоровление науки на всех фронтах её работы и необычайно мощный теоретический и эмпирический её расцвет". Совсем иначе оценили результаты кампании и вызванную ими растерянность рядовые педологи: "уничтожено всё, что было сделано советской педологией на протяжении 8-10 лет ее работы, очевидно, педология, кроме гнили и пустоты, ничего в прошлом не имеет".

То, что в 1931-1932 гг. произошёл не "мощный теоретический и эмпирический расцвет педологии", а полный её разгром показала дальнейшая история педологического движения в стране. После 1932 г. уже не выходит журнал "Педология" (наряду с журналом "Психология") и педология начинает терять черты дисциплинарной организации, переходит на факультативное существование. Ещё вращается запущенный ранее маховик её социально-предметного бытия: печатаются отдельные статьи на педологические темы в педагогических журналах, выходят монографии и учебные пособия, запланированные и написанные в предыдущие годы, проводятся эмпирические обследования школьников. Педологи ещё присутствуют на педагогических совещаниях и конференциях и выслушивают упреки за недостаточный вклад в деятельность педучреждений. Но это уже не полноценная жизнь, а скорее движение по инерции — позади нет истории, впереди нет цели. С закрытием журнала "Педология" фактически начинается период консервации педологического движения в стране.

Теперь, когда социальные позиции педологии оказались ослабленными, активизируются её оппоненты и откровенные противники, прежде всего из педагогических кругов. Всё чаще раздаются голоса о сокращении, а то и прекращении преподавания педологии в педвузах и педтехникумах. Защищая педологию и опровергая аргументы её недоброжелателей, паразитирующих на недостатках и упущениях педологов, Блонский писал в 1934 г.: "некоторые предлагают на этом основании ликвидировать педологию. Но на этом основании можно было бы предложить ликвидировать и педагогику".

Но когда речь идёт о политической борьбе, то единственными аргументами становятся интерес и сила, а силы педологического движения к тому времени были уже подорваны. Именно поэтому постановление 1936 г. "О педологических извращениях в системе Наркомпросов" только оформило и закрепило сложившееся к тому времени положение, расформировав педологические учреждения и исключив само слово "педология" из научного обихода.

Партийно-идеологическая кампания "за чистоту марксистско-ленинской методологии" в педологии (как, впрочем, и в философии, истории, психологии, биологии и т. д.) была успешно завершена. От советской педологии практически ничего не осталось.

Подводя итоги, хотелось бы обратить внимание на несколько важных для нас обстоятельств. Мы совершенно сознательно не затрагивали (там, где это было возможно) вопросы теоретико-методологического содержания педологических идей и представлений, их влияния на формы организации и общественную эффективность педолого-педагогической практики. Во-первых, потому, что они слишком сложны, чтобы можно было бы мимоходом выносить свои суждения и оценки в работе, преследующей в общем иные цели. Во-вторых, какова бы ни была их оценка, это ни на йоту не изменило бы ни содержания настоящей статьи, ни нашего отношения к исторической судьбе отечественного педологического движения. Правы ли педологи в своих надеждах и устремлениях или заблуждались, выяснилось бы только в ходе развития самой педологии, ибо истина (говоря словами Гегеля) — это процесс, а не решение "важных" инстанций. И наконец, в-третьих, сейчас уже совершенно ясно, что в главном педологи оказались совершенно правы. Существование комплексных научно-технических дисциплин (против чего возражали непримиримые противники педологии) не только возможно, но и продуктивно, о чем свидетельствует исторический опыт таких дисциплин, как системотехника, эргономика и т. п.

Говорят, история не знает сослагательного наклонения. В определённом смысле это так и есть, и сейчас вряд ли кто рискнет предсказывать, какие плоды принесло бы свободное развитие педологии в нашей стране. Ясно одно: изучить реальную историю педологического движения, извлечь из неё уроки, вернуть в научный оборот вершинные достижения педологической мысли — всё это сделать не только можно, но и обязательно нужно. Однако предварительно следует стереть с лица советской педологии грязную печать "лженауки". Печать, поставленную на неё не историей, а бюрократической канцелярией"[50].

В. Вещезеров пишет: "… Введение ЕГЭ автоматически означает, что теперь детей будут учить, как правильно сдавать тесты. Как справедливо отмечает даже директор Федерального центра тестирования В.А. Хлебников, "по своим масштабам и спектру последствий ЕГЭ представляет собой не столь нововведение в сфере образования, сколь социальное явление".

В чём отличие тестовой системы от традиционной, легче всего показать на примере математики. Математика — наука точная. Для каждой задачи существует единственно правильный ответ. Потому "тестировщики" его и приводят в качестве образца объективности. Выбрал правильные ответы — молодец, отличник. Однако математика стала царицей всех наук и основой современной технологической цивилизации не потому, что знает значение синуса прямого угла.

Математика, как наука строгая и насквозь формальная, подчиняющаяся строгим логическим законам, формирует мышление человека, учит мыслить строго и логично. Главное в математике — доказательства. В традиционном экзамене по математике это учитывалось. Даже неправильный итоговый ответ (арифметическая ошибка) при правильном ходе доказательства частично засчитывался. Если же ответ был просто угадан — задача считалась нерешённой. Тестирование эту логику отменяет. Главное — правильный ответ.

Неизбежное следствие такого подхода — изгнание доказательств из школьного курса математики и переход к механическому зазубриванию отдельных цифр и правил. Значение этого выходит далеко за рамки курса математики. Тот, кто в школе не научился искусству доказательства, не способен отличить правильное рассуждение от неправильного. Таким человеком легко манипулировать…

Зачем на Западе был принята такая система — даже не очень скрывается. Современному западному обществу нужны только хорошие исполнители. Творческие люди, конечно, тоже нужны, но буквально единицы. Потому вся система образования настроена на отбор, выращивание и дрессировку добросовестных обезьян, а учить думать молодежь совершенно не нужно — в современном обществе им это только повредит в профессиональной деятельности…

Во всей этой реформаторской истерии примечательно даже не полное игнорирование западной критики тестовой системы. У России по этому поводу есть немалый собственный исторический опыт — если уж на чужих ошибках учиться не умеем, почему бы на свои не взглянуть.

Один из видных деятелей большевистской партии, первый нарком просвещения РСФСР А.В. Луначарский сейчас забыт достаточно прочно. А зря — его влияние на современную жизнь России побольше, чем Ленина. Например, он был последовательным сторонником перевода русского языка на латиницу. Именно при нём Наркомпрос объявил кириллицу "идеологически чуждой социалистическому строительству формой графики, пережитком классовой графики русских феодалов — помещиков и буржуазии".

Когда в Татарии говорят о "вековой мечте татарского народа — переходе на латиницу", они всего лишь цитируют статью "За латинизацию русского алфавита" одного из сподвижников Луначарского проф. Яковлева: "Постараемся теперь вкратце перечислить главнейшие наши доводы в пользу латинизации: 1) Переход русских на единый международный алфавит на латинской основе явится началом перехода всех народов СССР на тот же алфавит. В графике это послужит внешним выражением внутреннего единства пролетарской культуры в СССР при всем разнообразии её национальных форм".

Аргументов там было побольше — рекомендую всю статью. Особенно напирали на "народно-хозяйственный эффект" — экономию свинца.

Так вот, американскую систему образования впервые в России начал внедрять Луначарский. Отказ от классической системы гимназий, "переусложнённой программы" и регулярных курсов — всё это из тех времён. Разнообразное тестирование в то время оказалось настолько распространено, что была даже придумана специальная наука — "педология". По результатам тестов выставлялись оценки, школьники разделились на умных и отсталых, причем "отсталых" набирались целые школы. В каждой школе сидел штатный "педолог" и тестировал, тестировал, тестировал...

К счастью, в начале 1930-х годов влияние старых большевиков типа Луначарского сошло на нет. Развивавшаяся промышленность требовала всё больше образованных специалистов, и сталинское правительство занялось школами. В 1931–1932 годах новомодные американские методы были упразднены и восстановлена классическая система обучения. Чуть позже в школу вернулась изгнанная "интернационалистами" русская и всеобщая история. И, наконец, Постановление ЦК ВКП (б) от 4 июля 1936 года "О педологических извращениях в системе Наркомпросов" поставило точку в тестовой вакханалии. Педология была изгнана из школы и десятки тысяч "отсталых" детей смогли вернуться к нормальной учебе.

И не надо об уравниловке — обязательным стандартом было лишь неполное среднее образование. Дальше же путь зависел от способностей и желания. Кстати, и "колледжи", готовившие "бакалавров", в той системе тоже имелись. Только назывались не столь мудрено — техникумами.

Так тов. Сталин совершил самое гнусное преступление против западной идеологии оболванивания — создал систему, в массовом порядке учившую детей думать, рассуждать, самостоятельно мыслить. Результаты стали видны уже очень скоро…"[51].

9. Мотивы разгрома психоанализа в СССР

Чтобы было более понятны мотивы разгрома психоанализа в СССР, расскажем немного о... шахматах. При чём здесь шахматы? А при том... Фрейдисты умудрились даже их вывести из пресловутого Эдипового комплекса и скрестить их с идеей "мировой революции". Один из знакомых любезно предоставил в распоряжение автора этого материала раритетную книгу шахматиста и литератора Александра Гербстмана[52] "Психоанализ шахматной игры", изданную в 1925 году.

По его книге выходит, что тот факт, что "слон движется по диагонали, ладья - параллельно краям доски... служат для усиления мощи королевы, что соответствует стремлению бессознательного к возвеличению матери". "Ладья, вызывающая ассоциации с водой, может служить символом рождения, и, во всяком случае, представляет собой женский символ...".

Даже безобидная легенда об исчезнувших прекрасных шахматах короля Артура, за которыми он послал одного из своих рыцарей, в глазах Гербстмана приобрела сексуальный подтекст. Доска красива - ага, это символ женской завлекательности. Рыцарь спускается в пещеру - ага, это символ утробы. О мече умолчим, это излюбленная аллегория "психов и аналитиков". Все эти... гм... своеобразные теории Гербстман подаёт во вполне наукообразном стиле, со ссылками и психологическими терминами, самые дикие вещи написаны в весьма спокойном учительном стиле, отчего его книга иногда похожа на абсурдистские произведения Кафки.

И подобные книги издавались государством, авторы получали за них гонорары, финансировались и другие конгениальные прожекты фрейдистов в то время, когда надо было восстанавливать экономику полуразрушенной гражданской войной страны. Неудивительно, что Сталин решил, в конце концов, покончить с веселыми фрейдистами-шахматистами.

Страна нуждалась в рабочих и солдатах. Для этого нужна была твёрдая, крепкая семья, где бы они рождались и воспитывались. А вот Гербстман был другого мнения: "...Пока всемирная революция не разобьёт оков семьи на всем земном шаре, и сознание свободы и независимости не впитается в дух и плоть грядущего человечества, наше поколение и ряд идущих нам на смену обречены культивировать в своей психике Эдипов комплекс. Пока же шахматам, ярче всего отражающим в глубине своей структуры восстание против гнёта предков (отцов, королей) предстоит самое широкое распространение, и не мала роль, которую они сыграют в деле развития культуры в пролетарском обществе!".

Кажется, Остап Бендер, когда обещал васюкинцам сделать шахматы прикладной наукой и с помощью них начать всемирные преобразования, вплоть до космических перевозок, имел перед глазами яркие примеры. Может быть, именно с коммунистических фрейдо-шахматистов и выведен образ васюкинского гроссмейстера.

Конечно, по-человечески жаль иных жертв репрессий. Но, как правило, эти жертвы сами тоже не собирались никого жалеть, они ненавидели всё, что дорого русскому народу - его религию, культуру, семейный уклад.

Гербстман писал: "Отрицательные чувства к отцу целиком переносятся на неприятельского короля, положительные - на собственного короля, представляющего главный объект защиты...".

Новой власти нравились другие речи. Маяковский:

"И от шахмат перейдя к врагу натурой,

в люди выведя вчерашних пешек строй,

становил рабоче-человечьей диктатурой

над тюремной капиталовой турой"[53].

В книге "Психологическая наука в России ХХ столетия: проблемы теории и истории"[54] пишут: "Сторонники фрейдизма определяли его как учение, проникнутое "монизмом, материализмом... и диалектикой, т. е. методологическими принципами диалектического материализма", призывали объединить фрейдизм с марксизмом и связывали с ним перспективы развития психологии.

Ещё до революции 1917 года психоанализ привлёк к себе внимание русских исследователей, которые применяли метод и популяризировали теорию Фрейда. После революции психоанализ продолжал развиваться в России 1920-х годов, как ни в одной другой стране мира, работы Фрейда и других психоаналитиков интенсивно переводились и издавались. Психоаналитическое учение нашло сторонников в среде медиков, педагогов, литературоведов. Идеи Фрейда осмыслялись учёными, философами и психологами. Психоанализ включался в решение общегосударственной задачи воспитания ребёнка.

Возможность применения психоаналитического метода к детям обсуждалась на коллегиях Народного комиссариата просвещения и Главнауки. В мае 1918 года был учреждён "Институт ребёнка", задачей которого являлось всестороннее изучение и распространение знаний о природе ребёнка и его воспитании в дошкольном возрасте. В работе института важное место отводилось психологической лаборатории.

В Петрограде психоаналитическая проблематика разрабатывалась в Институте по изучению мозга под руководством В.М. Бехтерева. Здесь в качестве ассистента работала Татьяна Розенталь, одна из первых русских психоаналитиков, читавшая курс лекций "Психоанализ и педагогика" и осуществлявшая лечебную и исследовательскую работу. В лаборатории психотерапии и гипноза Института мозга проводили лечение психоанализом по Фрейду, а также использовали катартический метод психоанализа В. Франкла.

Работы по изучению ребёнка велись и в Московском психоневрологическом институте, где с 1920 года отделом психологии заведовал И.Д. Ермаков, активный пропагандист идей Фрейда. Для исследования детей он использовал метод свободных ассоциаций, обращая внимание, в первую очередь, на эмоциональную сферу. Ермаков разрабатывал новый методический подход к анализу детского рисунка, вёл работы по изучению половой жизни ребенка. С именем И.Д. Ермакова связано дальнейшее развитие и организационное оформление советского психоанализа. В 1921 года под его руководством при отделе Психоневрологического института был открыт детский дом-лаборатория. В документах о его создании подчёркивалось, что дом-лаборатория опирается на психоаналитическое учение З. Фрейда. Здесь изучались душевно здоровые дети в возрасте от года с точки зрения проявления бессознательных влечений. Главной задачей дома-лаборатории стала выработка методов изучения и воспитания полноценных в социальном смысле детей.

И.Д. Ермаков исходил из понимания психоанализа как метода "освобождения ущербного человека от его социальной ограниченности". Поэтому большое значение он придавал новым формам воспитания в коллективе, полагая, что их надо применять с самого раннего возраста. Изучению раннего периода детства, периоду наиболее сильного проявления инстинктов, лежащих в основе последующего развития ребёнка, уделялось первостепенное внимание.

Психоаналитическое движение в стране в это время приобретало всё больший масштаб. Психоаналитические группы возникают в Петрограде, Москве, Киеве, Одессе, Казани. Представители этого направления принимали участие в работе международных психоаналитических конгрессов, публиковали свои материалы в зарубежных журналах и состояли членами зарубежных психоаналитических организаций. Методы психоанализа применялись в психиатрической практике, некоторые педагоги в школах и воспитатели в детских садах опирались на психоаналитические концепции в процессе воспитания детей, осуществлялась психоаналитическая интерпретация художественного творчества.

Если на I Всероссийском съезде по психоневрологии в 1923 года было представлено несколько сообщений членов психоаналитических групп из Москвы и Казани, то на Втором психоневрологическом съезде 1924 года работы психоаналитической тематики были представлены значительно шире и оказались в центре внимания.

В 1920-е годы психоанализ, так же как и другие направления психологии, подвергся критическому пересмотру и теоретическому осмыслению с позиций марксистской философии. Многие учёные были втянуты в дискуссию о соответствии психоанализа марксизму. П. Блонский, В. Гаккебуш, Л. Выготский, В. Волошинов, И. Сапир, Б. Быховский, М. Рейснер, А. Варьяш, А. Деборин, А. Лурия, А. Залкинд, Б. Фридман, Н. Карев, В. Юринец и др. на страницах научных и партийных изданий давали очень разные оценки психоанализу. В это время по аналогии с марксизмом начинает широко использоваться термин "фрейдизм", которым стали называть учение Фрейда.
Члены психоаналитической ассоциации А.Р. Лурия и Б.Д. Фридман отстаивали точку зрения на психоанализ как на научный метод, чисто материалистический метод, находя в аналитической теории и марксизме ряд методологически близких позиций. Как отмечал Лурия, психоанализ строит свою систему психологии, соответствующую методологическим требованиям современной позитивной науки, сформулированным диалектическим материализмом.

Выступая против "недочётов и грехов узкоэкспериментальной психологии", психоанализ представляет собой попытку избежать её ошибки. Как и марксизм, психоанализ, согласно мнению Лурии, ставит задачу изучения целостной личности, механизмов её поведения. Для него характерен монистический, динамический подход к личности. Вместо изучения отдельных функций он исследует непрерывные процессы, в которых отражается органическая связанность ребёнка с психикой взрослого человека; им рассматривается не "человек вообще", а изучаются детерминирующие социальные влияния на механизмы человеческой психики; вместо эмпирического описания явлений сознания "так, как они нам даны" ставится задача аналитического изучения внутренней обусловленности явлений, "так, как они нам не даны", но как они могут быть изучены на основе метода объективного анализа.

Утверждалось, что психоанализ построен на фундаменте материалистического монизма, рассматривающего психические явления как разновидность органических явлений. Поэтому он решает непосредственно задачу диалектического материализма - изучение целостной личности и движущих сил её психики.

В психоанализе главным становится социально-биологическое объяснение явлений психики; человек понимается как единый био-социальный организм. В этом Лурия усматривал близость психоанализа марксизму как учению, ориентированному на "активистический, практический" подход к изучению исторического человека, выдвигающему на первый план вопросы, "связанные с мотивами человеческого поведения, с механизмом воздействия на человека раздражений био-социальной среды и его реакцией на них".

Лурия считал, что в понимании природы и механизмов влечений учение Фрейда имеет точки соприкосновения с теорией условных рефлексов. Психоаналитический подход к проблеме личности сводится к изучению раздражений, воздействующих на организм и реакций организма на эти раздражения.

Выделяются два вида раздражений: внешние, идущие от биологической и социальной среды, и внутренние - от физиологических процессов организма.
Особое внимание придаётся второй группе малоизученных внутренних раздражений, называемых влечениями. Лурия подчеркивает, что влечения рассматриваются Фрейдом в строго монистическом аспекте, т. к. они включают в себя явления чисто соматического, нервного раздражения, внутренней секреции с её химизмом, и не несут на себе психологического отпечатка. Отсюда делается вывод, что вместе с реактологией и рефлексологией человека психоанализ, исследующий психические явления в плоскости учения об органических процессах, происходящих в целостном организме, закладывает" твёрдый фундамент психологии материалистического монизма".

Б.Д. Фридман в работе "Основные психологические воззрения Фрейда и теории исторического материализма" утверждал, что взгляды Фрейда и марксистская точка зрения на образование идеологий дополняют друг друга: марксизм изучает источники идеологических явлений, а фрейдизм - способ, психический механизм их образования: "Исторический материализм рассматривает общественное "сознание" как продукт и отражение хода истории, т. е. борьбы различных "желаний" (интересов) в обществе. Учение Фрейда дает объяснение тому, как совершается процесс образования желаний и отражения их борьбы в "головах" людей под влиянием внешних обстоятельств". Фридман оставался наиболее ярко выраженным сторонником совмещения фрейдизма с марксизмом даже тогда, когда спор приобрёл политический характер борьбы за чистоту идеологии. В 1929 году он писал: "Вопрос когда-то стоял таким образом - может ли психоанализ как психоаналитическая дисциплина лечь в основу будущей марксистской психологии? Я принадлежу к тем, которые думают, что никакой другой метод, никакое другое направление в психологии не содержит в себе тех элементов, которые нам необходимы для построения марксистской психологии".

Выступая против обвинения психоанализа в идеализме, его сторонники пытались продемонстрировать связь этого учения с материалистической диалектикой. Так, Б. Быховский утверждал, что материалистическое обоснование психоанализа не только возможно, но и необходимо. За субъективистской "шелухой" фрейдовской терминологии скрывается рациональное зерно, согласуемое с реактологией и рефлексологией; нужно только пересадить фрейдовское учение на почву диалектико-материалистической методологии, тем самым избавив его от мистицизма и обнаружив его объективный, научный характер. Быховский видел рациональное ядро психоанализа в том, что, выдвигая два главных принципа психической деятельности - принципы удовольствия и реальности - он ставит вопрос, по сути, о механизмах психической регуляции поведения, подтверждаемых положениями биологии, теории эволюции, реактологии и рефлексологии. Быховский считал, что "несовершенные искания Фрейда чреваты многими ценными мыслями и перспективами, которые следует извлечь и взрастить на плодотворной почве диалектического материализма".

Стремление совместить психоанализ с марксизмом, обосновать его роль в построении новой материалистической психологии приводило ко всё более критическому анализу самого учения Фрейда. Как его противники, так и сторонники, не принимали полностью всех теоретических построений системы Фрейда; отмечая её достоинства, новаторские идеи, они находили в ней в то же время несоответствия, ошибочные допущения и пытались переосмыслить, приспособить это учение к языку других влиятельных течений современной им психологии, к языку марксизма. Но такие "исправления" психоанализа в духе марксизма приводили в результате к трансформации и того, и другого. Примером здесь могут служить психоаналитические разработки в духе марксизма А. Залкинда, Г. Малиса, А. Варьяша.

А. Залкинд, активный сторонник психоаналитического движения в 1920-е годы (и столь же активный его ниспровергатель - в 1930-е), выступал за преемствование марксизмом учения Фрейда, при условии освобождения последнего от некоторых "дуалистических и идеалистических элементов". Он утверждал, что теория полового влечения не является истинным центром фрейдизма, поэтому именно её следует изъять. В итоге возникает "стройная психофизиологическая архитектура", без сексологических построений, отсутствие которых не влияет на её качество и не отражается на понимании открытых Фрейдом психологических механизмов. Залкинд считал, что надо лишь "расшифровать" громоздкие фрейдовские построения, "почти полностью отдающие сочнейшим идеализмом", и перевести их в русло объективистических и монистически-материалистических понятий. В этом, по его мнению, может помочь рефлексологический метод, т. к. "его чистый объективизм и биологический монизм разрушают метафизические леса вокруг здания фрейдовского учения и обнаруживают стойкую материалистическую сущность действительного, не искажённого фрейдизма".

Залкинд осуществляет перевод фрейдовской терминологии, находя соответствия между положениями психоанализа и рефлексологии и в результате получает вместо понятий "желание", "удовольствие", "вытеснение", "стратегии", "бессознательное", "бегство в болезнь" объективные понятия - "рефлекс", "очаги оптимального возбуждения", "фонд наименьшей энергетической затраты", "торможение", "растормаживание", "рефлекторная направленность" и т. д.

Для Залкинда главную ценность в психоанализе представляет влияние среды на фонд биологических навыков. Во внешней среде, если она неправильно организована, накапливаются раздражения, чуждые организму, раннему детскому опыту человека, приобретённому на основе безусловных рефлексов, т. е. фонду удовольствия (или "принципу удовольствия", по фрейдовской терминологии). Современная окружающая человека капиталистическая среда препятствует накоплению новых приспособляющих навыков; организм находится в состоянии стойкого торможения по отношению к новым раздражителям, он "как бы противопоставляется среде, сохраняя под спудом большую часть своего энергетического фонда". Под влиянием усиления, сгущения новых раздражений происходит растормаживание и приспособление к реальности, что и есть "борьба принципа удовольствия с принципом реальности". Невостребованная энергия требует своего высвобождения, а это возможно лишь при реорганизации среды, при создании растормаживающих, т. е. "сублимирующих", факторов. "Современная общественная жизнь, подавляя естественные - общебиологические и социальные - проявления, старательно нагнетает всю выдавленную ею из человеческих организмов энергию в сторону полового; удивительно ли, что в результате подобной "работы" нас постигло целое половое наводнение". Но эту огромную энергию, творческий потенциал важно направить в нужное русло, "не на половом, а на социальном лежит ответственность за потопление этих резервов".

Изменяя определённым образом среду, можно влиять на организм, управлять влечениями, физиологическими функциями, направлять высвобождающуюся энергию в русло, нужное революционной общественности. Такое понимание фрейдовского учения приводило к всё большей апелляции к социальному фактору в объяснении функционирования индивидуальных психических структур, к социологизации не только психики, но даже и физиологии человека. А. Залкинд считал, что возможна "глубочайшая марксистская революция внутри психофизиологии", основанная на новейших завоеваниях физиологии, связанных с учением о рефлексах, и психоаналитических воззрениях: "Помимо и против воли самих авторов этих научных открытий, вряд ли ожидавших такого их применения, марксисты обязаны немедленно заняться социологизированием психофизиологии". Большое внимание он уделял вопросам полового воспитания. Ряд его статей по теме "классового подхода к половому вопросу" вызвал живой интерес и критику в партийной печати. Попытка разработать новую марксистскую модель полового поведения отражала признание детерминирующего влияния "нового содержания среды" на психофизиологию индивида. "Октябрьская революция, - писал Залкинд, - проделала чрезвычайно сложную ломку в идеологии масс, достаточно сложные сдвиги вызвала она и в их психофизиологии. Меняющаяся социальная среда изменяет не только сознание, но и организмы".

Такого рода толкования психоанализа вызывали серьёзную критику. В работах Л. Выготского, А. Деборина, В. Волошинова, И. Сапира, В. Гаккебуша критике подвергался фрейдизм и попытки срастить его с экономическим учением Маркса. Оппоненты обвинялись в непонимании сути марксизма, в неправомерности смешения частей двух методологически несовместимых систем, в излишнем увлечении гипотетическими построениями психоанализа.

Но помимо научной критики существовала ещё и партийная. Поводом к ней стало признание позитивной методологической роли психоанализа и сближение его с социальной доктриной марксизма. Например, А. Варьяш предложил в качестве методологической основы историко-философских исследований, наряду с традиционным для марксизма анализом производственных отношений, проводить также "подробный анализ обрабатывающих функций психической деятельности человека", обращаясь при этом к психоанализу. Он обосновывал возможность толкования положения психоанализа в понятиях марксизма, а утверждения Энгельса и Маркса - в понятиях Фрейда. При таком соотнесении марксизма и психоанализа последний получал общественно-политическое измерение, начинал претендовать на место марксизма. Вторжение в сферы официальной идеологии не могло быть не замеченным в условиях, когда усиливалась тенденция утверждения моноидеологии. Конечно же, такие допущения сразу же вызвали резкий отпор в партийной печати.

Если и раньше некоторые позиции психоанализа подвергались критике, обвинению в идеализме, то начиная с 1930-х годов оценки его приобретают жёсткий, однозначно отрицательный характер. Психоанализу инкриминируются различные политические грехи и ошибки. Так, А. Залкинда, как одного из руководителей "психоневрологического фронта", причислили к "меньшинствующим идеалистам", обвинили в недостаточно критическом разоблачении реакционного учения Фрейда. А. Варьяша критиковали в "прямом скатывании к психоанализу", в механистической ревизии марксизма. Даже те, кто в 1920-е годы активно выступал против фрейдизма и его сближения с марксизмом ( А. Деборин, Н. Карев, В. Юринец), в 1930-е годы обвиняются в политической близорукости, в том, что они вели критику с формально-схоластических позиций и не смогли вскрыть " контрреволюционную сущность" учения Фрейда.

Эти гонения на науку совпали по времени с "политическим фиаско" одного из ведущих политических лидеров, Л.Д. Троцкого. В современных работах историков науки всё чаще подчеркивается тесная связь исчезновения психоанализа из советской психологии с окончанием в СССР политической карьеры Троцкого. В своих публичных выступлениях и в работах Троцкий часто одобрительно отзывался о психоанализе. Некоторые члены Русского психоаналитического общества были близки к нему, например писатель А. Воронский, дипломат, вице-президент Общества В. Копп. Многие психоаналитики ссылались в своих попытках обосновать значение психоанализа для марксистской психологии на высказывания Троцкого, апеллировали к его авторитету. Эта связь с гонимым политическим лидером сыграла свою роль в изменении отношения к психоанализу.

В одном из номеров "Пролетарской революции" за 1931 год Сталин выступил с письмом "О некоторых вопросах истории большевизма". В нём он назвал троцкизм "передовым отрядом контрреволюционной буржуазии" и призвал к непримиримой борьбе с "гнилым либерализмом" и "троцкистской контрабандой". После этого наступление на психоанализ шло уже под знаком борьбы с "классовыми врагами в науке", приверженцами "троцкистской контрабанды". В первом номере журнала "Психология" за 1932 год появились статьи А. Таланкина, Ф. Шемякина и Л. Гершоновича, в которых психоанализ напрямую соотносился с троцкизмом. Таланкин указал на то, что своевременно не был разоблачен троцкизм в психологии, так как "никто иной, как Троцкий, обосновал идею объединения учений Фрейда и Павлова, как основы психологии". Шемякин и Гершонович в статье "Как Троцкий и Каутский ревизуют марксизм в вопросах психологии" обвинили Троцкого в том, что он выдавал за подлинный марксизм механистическую теорию Павлова, соединённую с "идеалистической и метафизической теорией Фрейда - этой одной из наиболее реакционных теорий".

Осуждению были подвергнуты и психологи, не сумевшие разоблачить должным образом "воинствующий идеализм теории Фрейда, показать её смыкание с фашизирующей буржуазной наукой, вскрыть на основе ленинских указаний её классовую природу и враждебность диалектическому материализму".

Кампания за очищение науки от "скверны троцкизма", искоренение инакомыслия привела к тому, что началось широкое ниспровержение психоанализа в научных учреждениях и в учебных заведениях. Создавались комиссии, подвергавшие переоценке теоретическую и практическую деятельность учёных. В начале 1931 году прошёл ряд собраний на кафедре Академии коммунистического воспитания, где осуждались "идеологические ошибки" А. Лурии, Л. Выготского, А. Залкинда и других учёных, проявивших "недостаточно бдительности" по отношению к психоанализу и фрейдизму. В печати и на научных конференциях всё настойчивее звучали призывы к самокритике, к публичному отречению от "идеологически неверных взглядов". Учёные, обращавшиеся к осмыслению психоаналитических идей, вынуждены были признаваться в ошибках и грехах, называть психоанализ "биологизаторской, антимарксистской, реакционной" теорией, несовместимой с классовой сущностью процессов развития и классовыми задачами воспитания. Одни раскаивались в некритическом упоминании имени Фрейда, другие вообще отрекались от прежних взглядов, изобличали себя в "политической близорукости". Указанная кампания завершилась изгнанием психоанализа из отечественной теории и практики. Любое обращение к идеям психоанализа, попытки позитивно применять его начинают с 1930-х годов восприниматься как недозволенные, опасные, политически преследуемые. Эта тенденция сохранялась в нашей стране многие годы"[55].

10. Реанимация педологических идей

П.Я. Шварцман, И.В. Кузнецова пишут: "В ряду поруганных наук педология занимает, пожалуй, особое место. Свидетелей её расцвета остались единицы; о гибели же мы привычно судим по известному постановлению ЦК ВКП(б) от 4 июля 1936 года, упоминание которого назойливо перекочевывает из одного словаря в другой с неизменными ремарками. Более пристальное и не столь ортодоксальное представление о педологии до недавнего времени воспринималось как клевета на советскую педагогику, подрыв самих ее основ. В современной же исторической ситуации появились призывы к возрождению и развитию отечественной педологии"[56].

На сайте Русская планета" пишут: "В конце 1991 года рухнула советская империя, а вместе с ней обрушились её важнейшие институты, в том числе и образование. Но свято место пусто не бывает. Место советской педагогики оказалось быстро занято педологией — дисциплиной, включающей в себя антропологию, генетику, педагогику. Её разрабатывали в 1920-е годы видные советские психологи Лев Выготский, Арон Залкинд и Павел Блонский. По мнению историка Евгения Спицына, суть этой дисциплины состоит в сегрегации детей. С помощью тестов, антропологических измерений, с учётом социального происхождения ребят и других параметров их определяли в кластеры для умных, средних, глупых, дебилов и т. д. Естественно, для каждой группы, якобы, требовалась своя программа, поэтому обучение до середины 1930-х годов было вариативным, прямо как сейчас. Вытекала же сама педология из эволюционной теории Чарльза Дарвина, а вернее из евгенического учения его двоюродного брата Френсиса Гальтона".

Френсис Гальтон является родоначальником учения о селекции применительно к человеку. В 1883 году он придумал для обозначения своей теории слово евгеника" (от греческого еu — хорошо" + genes — рожденный"). Английский учёный был уверен в существовании врождённого неравенства людей, считая, что бедняки сами виноваты" в своём положении, поскольку стоят на более низкой ступени биологического развития по сравнению с богачами.

Гальтон создал собственную модель государства, включающую евгенический контроль. Его должны были проводить коллегии специалистов, которые бы оценивали наследственные качества человека и выносили заключение о пригодности" или непригодности" к размножению. Рождение ребёнка непригодными" родителями рассматривалось как евгеническое преступление. Эволюция должна была стать управляемой. Двоюродный брат Дарвина ратовал за искусственный отбор наиболее способных и породистых" людей. Именно он должен был компенсировать отсутствие естественного отбора, невозможного в условиях христианской культуры.

После Первой мировой войны евгеника получила широкое распространение и утвердилась в США, Германии и Скандинавских странах на государственном уровне как политика для улучшения человеческих качеств" в виде стерилизации вредных для общества элементов – заключённых, психически больных и т.д.

Разве похож на Льва Троцкого Александр Асмолов, директор Федерального института развития образования, член Российского еврейского конгресса, которого считают главным идеологом реформы образования новой" России? Однако общего у современных либералов и большевиков 1920-х годов гораздо больше, чем кажется.

Формально они придерживаются разной идеологии. Первые строили всемирную социалистическую республику, вторые ратуют за всемирный либеральный проект. И в том, и в другом случае требовалось создать нового человека, переформатировать" общество. И инструменты у марксистов и рыночников оказались одинаковыми — евгеническая и расовая теории.

Доктор исторических наук, профессор Алексей Лубков считает, что достаточно спорные, если не сказать маргинальные педологические идеи получили своё развитие именно после развала СССР и, как следствие, краха советской педагогики.

Произошла в какой-то степени реанимация педологических идей. Очевидно, что педология — это, прежде всего, инструментарий, основанный на внедрении различного рода тестов. На их основе в своё время пытались производить типологию учащихся, замерять интеллектуальный уровень ребенка. При этом часто тесты были уродливы и вульгарны и не могли давать адекватного представления о творческих возможностях человека", — отмечает Лубков.

Впервые в нашей стране ставка на педологию была сделана в 1920-е годы на фоне внедрения упрощенного советского гуманитарного знания, поддержанного определёнными политическими деятелями, в частности Львом Троцким и Николаем Бухариным. Эти люди на протяжении 1920-х годов определяли и советскую идеологию, и развитие всей гуманитарную сферы в СССР. Основной мотив был порвать с национальными традициями, исходя из вульгарных марксистских схем. Именно на этом основывалась идейная, организационная и административная поддержка советской педагогики в 1920-е годы. Но к началу 1930-х годов пошёл процесс переосмысления активного экспериментаторства и реформирования в гуманитарной сфере", — рассказывает Алексей Лубков.

Надежда Храмова уверена, что педология в 1920–1930-е годы привела к печальным результатам. Повсеместное введение часто некорректных тестов, разные методики обучения, как сейчас говорят, его вариативность, повлекли резкое снижение качества образования.

Умных детей в результате тестов было выявлено всего от 1 до 3% за десятилетия работы. Многие ребята были из деревень. А с помощью тестов нельзя оценить уровень интеллекта ребенка, потому что они проверяют не уровень интеллекта, а уровень обученности, — поясняет психолог. — Педологи говорили, что генетика и среда настолько серьёзные факторы, что преодолеть их невозможно. Поэтому обучаться дети разной национальности, происхождения, интеллектуального уровня по единым программам не могут. Было деление на кластеры (это сейчас у нас возрождается): умные, не очень, средненькие, глупые и т. д.".

По словам Евгения Спицына, в 1920-х — начале 1930-х годов в рамках школы существовало практически два коллектива — педологический и педагогический. Педологи проводили тестирование, фиксировали антропометрические данные ребенка (например, размер головы), выясняли его происхождение и т. д. В результате ученика определяли в тот или иной класс, в ту или иную школу — нормальную или специализированную. Именно педологи отвечали за всю школьную политику в сфере обучения и воспитания, педагоги считались всего лишь предметниками и жёстко контролировались со стороны педологов.

Поэтому не просто так Министерство образования и науки РФ планирует ввести во всех школах институт тьюторов: так сейчас решили назвать педологов, и именно они будут заниматься сегрегацией детей и определять весь образовательный и воспитательный процесс, — продолжает Спицын. — Отбирать умненьких и из хороших или богатых семей — элиту, а остальных распределять в оставшиеся кластеры — обслуга, пролетариат, сельхозрабочий и группу "необучаемых дебилов". Обратите внимание: с первого года обучения на ребёнка заводится до сье — портфолио, где отмечаются все его успехи, участие в олимпиадах, оценки и т.д. Все это оцифровывается и находится в базах данных. При желании любой, в том числе "заокеанский дядя", за непродолжительное время сможет получить информацию обо всех способных российских учениках".

В 1936 году стало ясно, что технологический рывок всеобщее образование на основе педологии обеспечить не в состоянии. Поэтому ЦК ВКП(б) выпустил постановление О педологических извращениях в системе наркомпросов", запрещающее деятельность педологов…

Советское образование вернулось к дореволюционным стандартам, добавив новые знания и сделав образование всеобщим.

Посыл учить всех, причём качественно, оказался верным. За 10–15 лет качественного, бесплатного, доступного образования СССР в принципе восстановил людские потери, которые страна понесла в период эмиграции наиболее образованной части населения. Даже Лев Выготский, которого я уважаю, говорит в своих работах, что этнопсихологические особенности у детей непреодолимы. Нельзя сравнивать узбекского мальчика и русского. Но практика показала, что появились учёные и киргизы, и узбеки, и русские", — отмечает Надежда Храмова.

По её мнению, советское образование впервые за 500 лет вырастило когорту собственных учёных, которая обошла по научно-техническому развитию коллективный Запад. Мы первыми покорили космос, у нас самолетостроение было сильное даже до войны. В середине ВОВ советские самолеты и танки превосходили немецкие. Большие достижения были и у советской медицины. На протяжении 1970-х и 1980-х годов именно советская кардиология лидировала в мире, — рассуждает Храмова. — И даже сейчас, несмотря на страшный урон, нанесённый нашему среднему и высшему образованию, Россия остается лидером в военном самолетостроении. А двигатели на американских ракетах только российские. И это произошло только благодаря тому, что у нас было всеобщее бесплатное высококачественное образование".

В истории подобный рывок беспрецедентен. Так же, как беспрецедентны были ресурсы огромной страны, которую Западу так и не удалось колонизировать. Когда в результате предательства элиты СССР рухнул, первое, на что стали выделять деньги международные банки, — на реформирование образования. Одним из самых жёстких условий МВФ в 1990-е годы для выделения очередного кредита было требование введения ЕГЭ.

По мнению доцента МГИМО Ольги Четвериковой, разработкой проектов, на основе которых планировалось перестраивать образование, занимались инновационные центры. Главными тезисами разработок стали вариативность, альтернативность, плюрализм, многоукладность образования, то есть всё то, что должно было в итоге привести к размыванию единого образовательного пространства. В 1988 году центры были объединены во временный научно-исследовательский коллектив Школа". Его возглавил Эдуард Днепров, в 1990 году ставший министром образования, и с того времени обозначенные идеи внедряются уже на государственном уровне.

В начале 1990-х была подписана серия соглашений с Всемирным банком (МБРР), Фондом Сороса, Фондом Карнеги, правительствами Бельгии и Нидерландов. Все они касались финансирования реформ в постсоветском образовании. В целом, как отметил экс-министр образования Днепров в своей книге Международное сотрудничество в сфере образования", внешний фактор сыграл главную роль в перестройке образования. Только за три года, с 1991 по 1993 год, на эти цели было передано $700 млн.

В 1992 году новым законом об образовании было введено понятие стандарт образования". Он предполагал отказ от чёткого прописывания необходимого объёма знания предметов и дисциплин, вместо чего вводились некие рамки, внутри которых возможна многовариантность.

В 1994–1995 годах Всемирный банк разработал документы с грифом для служебного пользования, и в них шла речь о разрушении традиционной советской системы образования. Ведь нужно было новое образование, которое бы могло удовлетворить новые потребности непланового рынка открытого общества". Всемирный банк требовал закрыть педагогические институты, установить минимальные стандарты гражданственности", ликвидировать профессиональные училища, которые не могут провести структурную перестройку, не повышать долю расходов на высшее и среднее профессиональное техническое образование в общем объеме ВВП и многое другое. Говорилось также о несправедливости и неэффективности экзаменационной системы", что стало обоснованием для введения ЕГЭ.

Ольга Четверикова вспоминает, что в 1992 году именно по инициативе Всемирного банка была создана Высшая школа экономики, где хозяйничали американские эксперты. Вышка" стала центром, который курировал весь процесс перестройки образования вплоть до сегодняшнего дня. Но мы должны понимать, что ВШЭ, которая сегодня представляется как мозговой центр либерализма, на самом деле является просто ретранслятором идей, разработанных в зарубежных центрах", — подчёркивает Четверикова.

В том же году заместителем министра образования становится Александр Асмолов. На этой должности он оставался до 1998 года. В 1997-м Асмолов начал издавать журнал Педология". На страницах первого же номера чиновник заявил, что выход журнала знаменует собой реабилитацию великой науки, уничтоженной сталинскими сатрапами.

Ольга Четверикова считает, что первое поколение образовательных стандартов 1998–1999 годов ещё препятствовало внедрению рыночных отношений в эту сферу. Разработанный НИУ ВШЭ и принятый Минобром новый стандарт от 2004 года носил уже революционный характер. Тогда же ректор вышки" Ярослав Кузьминов представил фундаментальный доклад, где говорилось о необходимости реструктуризации всей системы образования. Речь шла о том, чтобы уничтожить три ключевых принципа, на которых держалась прежняя система образования: 1) бесплатность, 2) всеобщность, 3) фундаментальность. Поскольку прямо декларировать такие вещи не решались, то процессу попытались придать респектабельность.

Профессор Лубков также считает, что федеральные государственные стандарты образования сейчас лишены всякого фундаментального содержания. Содержания ноль, мировоззрения ноль, главное — технология. Неважно, что ты будешь знать, главное, какими приемами и методами ты овладеешь", — говорит он.

По мнению Надежды Храмовой, много лет проработавшей в школе, все реформы проводились для того, чтобы разрушить систему образования, чтобы у России не было возможности для технологического рывка.

Они направлены на закрепление тенденции дебилизации и внедрение воинствующего экономизма и формализма, — констатирует психолог. — Главное, что такое образование внедряет абсурдистскую матрицу мышления, по сути, ведёт к дерационализации мышления средствами обучения. Сейчас школьники выполняют задания по алгоритму, но сам принцип не понимают, а учителю в соответствии с требованиями Минобрнауки запрещено объяснять программу своими словами".

Но детские психологи уже много десятилетий знают, что нельзя раньше 10 лет вводить терминологию. Мозг ребенка к этому ещё не готов. Абстрактно-обобщённое мышление формируется с 12–13 лет. До этого возраста объяснять материал нужно образно, наглядно, предметно, в том числе и на палочках. У ребенка за цифрой должно формироваться чувство числа и числовых соотношений. Убрали устный счёт, и дети через десяток с трудом переходят, даже десятиклассники. Я уже не говорю о правописании. Сочетания букв должны формировать символику слов и чувство языка, когда этимология и смысл слова объясняют правописание. Это принципы постепенности, системности, целостности обучения", — сетует Надежда Храмова.

Евгений Спицын вспоминает, как в начале 2000-х годов, когда он был директором школы, шло тотальное насаждение" психологов. Это была инициатива Асмолова. Создавались специальные медико-психологические центры в каждом округе Москвы — для того чтобы можно было избавиться от социально запущенного ученика, не подтянуть его, не перевоспитать, а наклеить ярлык дебила и перевести в другой класс или спецшколу. Например, есть хулиган; классного руководителя заставляли везти ребенка на экспертизу, тут же директор звонил в центр, чтобы ему сделали нужное заключение, что он может учиться только в коррекционном классе. И ребёнок оказывался в нём", — констатирует Спицын.

Психологи были введены в штат, чтобы сделать ещё один шаг к созданию института тьюторов. Он нужен для того, чтобы тьюторы проводили кастовый отбор детей. Конечная же цель — разрушить всю систему советского образования, уничтожить его общедоступность и бесплатность, резко снизить интеллектуальный потенциал нации. И вот через десять лет, когда умрёт последний советский учёный, мы обнаружим, что научных школ у нас нет. А самые умные детки на Западе. С помощью кого мы будем делать технологический прорыв?" — возмущается Спицын.

Надежда Храмова считает, что популяризация педологических идей связана с целью разбить образование на два рукава" — элитарное и общее: Я эти разработки лично читала. Предлагалось, чтобы более обеспеченные оплачивали своим детям более качественное образование, а неуспешным и бедным предлагался вариант-лайт, то есть без домашних заданий, с маленьким списком дисциплин, ориентированных на практические навыки. Поймите, именно для этого нужна вариативность в программах".

По мнению Евгения Спицына, под вывеской детоцентризма и социализации инвалидов, вариативности образования проводится скрытая сегрегация детей и, по сути, идет возрождение той самой педологии, запрещенной в конце 1930-х. Историк называет такой подход фашистским: Асмолов и его предшественники-педологи считают, что есть закон фаталистической обусловленности судьбы детей биологическими и социальными факторами, влиянием наследственности и какой-то неизменной среды".

О том, что опасения собеседников Русской планеты" имеют под собой почву, говорит недавняя инициатива Фонда гражданских инициатив, который возглавляет Алексей Кудрин. Весной 2015 года в Забайкалье он попытался внедрить пилотный евгенический проект, который должен охватить все детские учреждения, от яслей до вузов. В дальнейшем эксперимент планируется распространить на всю территорию России.

Суть модернизации "по-кудрински" сводится к тому, что всех детей, начиная с ясельного возраста, следует делить на четыре категории: промышленный пролетариат, сельскохозяйственный рабочий, креативный класс, обслуживающий персонал. Предполагается также учёт брака" — детей-маргиналов, детей с нарушенным поведением, малолетних преступников.

В программной концепции о человеческом браке" сказано так: Речь идет о тех, кто представляет из себя проблему для любого здорового общества: разного рода бездельников, маргиналов и несовершеннолетних преступников, не имеющих никакого отношения к эффективной капитализации страны". Участие родителей при выборе образовательных и профессиональных траекторий ребёнка для зачисления его в ту или иную касту" не предусмотрено.

Стало уже общим местом ужасаться деградации образования. Но системного взгляда на эту трагическую проблему люди, как правило, не имеют. Ольга Четверикова пытается поделиться именно системным видением.

Мы должны осознать, что происходит. Процесс разрушения образования идёт целенаправленно, крупнейшие западные банки и корпорации изначально рассматривали Россию как территорию своего влияния. Поэтому одной из важнейших задач стало разрушение системы советского образования, ведь оно обеспечивало государственный суверенитет. А он являлся главным препятствием для взятия под контроль наших ресурсов и ликвидации государственности, — говорит она. — Но у нас в Конституции прописано бесплатное образование, реформаторы не могут открыто заявить о ликвидации бесплатного образования и здравоохранения. Делается по-другому: да, мы сохраняем, но инновации требуют вложений, это должен делать частный бизнес. Появляется частно-государственное партнёрство, частные школы, институты".

Поэтому в 2010 году был принят закон Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг". В соответствии с ним функции государства определили как услуги и передали их в частные руки. По сути, произошёл антиконституционный переворот. Теперь по закону, противоречащему Конституции, образование, здравоохранение, да и любые государственные обязанности должны быть приватизированы и переданы бизнесу. Тем более что Россия начала готовиться к вступлению в ВТО. Ведь эта организация — сама по себе рынок товаров и услуг.

Основные положения прописали и в стратегии инновационного развития, принятой в 2011 году. Там сказано, что мы должны формировать инновационного человека, обладающего соответствующими компетенциями". Для этого надо изменить систему образования, к инновационности" нужно готовить с детства. Главным агентом образовательного развития становится инновационный частный предприниматель. Это значит, что школы и институты отдаются под контроль частного бизнеса.

В 2013 году министр образования Дмитрий Ливанов, выступая на парламентском часе в Госдуме, сообщил, что Министерство образования и науки РФ намерено корректировать свои планы в соответствии с форсайт-проектом Образование-2030". Его разрабатывала одна из компаний — резидентов Сколково" для Агентства стратегических инициатив. Из этого документа следует, что начиная с 2013 года должен идти процесс разгосударствления и приватизации начального, среднего и высшего образования. Завершиться процесс должен к 2020 году.

С точки зрения реформаторов, фундаментальная наука России не нужна. Ведь она требует громадных вложений, её финансированием может заниматься лишь государство. Российскому олигархату подобного рода вложения неинтересны: серьёзный" отечественный бизнес либо спекулятивный, либо связан с сырьем.

По словам Ольги Четвериковой, отечественные вузы, участвующие в программе 5-100, целью которой является продвижение наших институтов в мировых рейтингах, фактически переданы под контроль американского менеджмента.

15 лучших вузов страны вошли в эту программу, например МФТИ, МИСиС, Самарский аэрокосмический университет. Теперь они находятся под контролем совета по конкурентоспособности, куда входят шесть российских и шесть иностранных специалистов. Среди них Эдвард Кроули, профессор Массачусетского университета, сотрудник NASA. Именно этот совет определяет программы наших вузов. Основная задача — интегрировать наши учебные заведения в глобальную систему образования. Западные программы, английский язык, иностранные преподаватели, иностранные студенты. Фактически лучшие технические вузы страны превращаются в канал по перекачке мозгов и технологий на Запад. Потому что у нас нет сейчас экономики, которая бы эти достижения востребовала", – считает Четверикова.

Инновации для реформаторов, по её мнению, это цель, а не инструмент изменений. Как может существовать инновационная экономика, если разрушены промышленность и сельское хозяйство? Поэтому нет ни реальной цели, ни задач, а есть тотальное разрушение образования. Бизнесу же нужно только одно — дешёвая рабочая сила", – констатирует собеседница РП…

Начинать надо с Конституции, с её изменения, с возвращения идеологии. Также необходима национализация ключевых стратегических отраслей экономики. При господстве олигархата мы ничего не сможем сделать, — резюмирует Ольга Четверикова. — Нам нужна государственная образовательная программа и стратегия образования. Необходимо вернуться к советской системе образования, то есть выйти из Болонской системы. Нужно в какой-то степени вернуть плановую экономику. Потому раньше государство выступало заказчиком тех или иных специальностей, определяло кадровую политику. Сейчас такого заказчика нет, ведь нет государственной экономики. Поэтому определяет бизнес, а он спекулятивный, и ему не нужны ни образованные люди, ни хорошие специалисты. Если политическая элита не решится на изменения, то следующее поколение ждёт тотальная дебилизация"[57].

П. Расинский пишет: "Проще всего было бы сказать, что есть советское хорошее образование и есть образование плохое — постсоветское и, конечно, в чём-то антисоветское. Но это было бы слишком грубым упрощением. Советское образование — это не константа, а процесс. На начальном своем этапе советское образование, естественно, враждовало с образованием досоветским. Таков закон любой революции, создающей новое общество. Но со временем советское образование все в большей степени стало вбирать то лучшее, что существовало в образовании досоветском. И это тоже закон постепенной адаптации любых постреволюционных обществ к историческому опыту своего народа, своего государства.

Сталинское образование фактически унаследовало то лучшее, что было в образовании досоветском. И одновременно обогатило досоветское образование, сделав его и бесплатным, и общедоступным, и обязательным, что имело колоссальнейшее значение. И более динамичным, нежели образование досоветское. Что имело значение, скажем прямо, ничуть не меньшее.

Ломка образования вновь началась при Хрущёве ("нет плохих учеников, а есть плохие учителя"). Она в чём-то возвращала образование к раннереволюционной ситуации.

Затем всё вновь качнулось в противоположную сторону.

А затем началось всё то разрушительное и отбрасывающее страну назад, что именуется перестройкой и постперестройкой.

Даже элементарный обзор всех этих колебаний предполагает совсем иной, не газетный жанр исследования. Но и упрощенчество никак не является нашей целью. Поэтому необходимо брать отдельные ключевые вехи, поворотные моменты, ключевые события — и анализировать их смысл. Оставляя читателю возможность самостоятельно насыщать фактами и подробностями все то, что размещено в интервалах между поворотными ключевыми моментами, вехами и событиями.

Одним из таких ключевых поворотных событий является постановление ЦК ВКП(б) "О педологических извращениях в системе наркомпросов". Постановление было издано 4 июля 1936 года. И оно, безусловно, маркирует собой крутой перелом в том, что касается системы образования в СССР.

Но для того, чтобы понять смысл этого постановления, надо хотя бы вкратце обсудить, что такое педология, которой посвящено это постановление.

Педология — это своего рода метанаука, создатели которой попытались в конце XIX — начале XX веков объединить разные науки, изучавшие ребенка (медицину, психологию, педагогику), в одну — науку о развитии ребёнка.

Казалось бы — да здравствует педология! И долой проклятую ВКП(б), препятствующую своим постановлением развитию этого прекрасного — как сказали бы теперь, мультидисциплинарного — начинания.

Но вот как описывает педологию Сусанна Яковлевна Рубинштейн — доктор психологических наук, высокий авторитет в том, что касается психологии умственно отсталых детей.

"Педология — пишет она в своей книге "Психология умственно отсталого школьника" — лженаука о детях — основывалась на теории функциональной психологии, согласно которой психические функции: память, внимание, интеллект и свойства личности рассматривались как врождённые, обусловленные наследственностью способности человека. В соответствии с этой ложной теорией педологи считали, что умственные способности ребенка "роковым образом" предопределены его наследственными задатками и являются величиной более или менее постоянной, мало зависящей от воспитания и обучения. Исходя из такого понимания умственных способностей ребёнка, педологи считали, что эти способности можно и нужно количественно измерять с целью последующего распределения детей по разным школам, в зависимости от результатов этого измерения. Так педологи и действовали".

То есть педологи, стремившиеся навязать советскому образованию свой весьма далеко идущий подход, считали возможным разделить учащихся на несколько сортов и наполнить школы принципиально разного качества учащимися соответствующего сорта. Причем произвести сортировку учащихся они хотели в раннем возрасте — однажды и навсегда.

Спору нет, какие-то способности можно выявить на начальном этапе и считать основополагающими в плане дальнейшей программы обучения индивидуума, обладающего этими способностями. В чём-то это может помочь формированию спортсмена высшего класса. Да и то не всегда. Известны результаты подобной селекции, применяемой по отношению к особо одарённым детям. Ну, и что? Создавались спецшколы, интернаты. В них особо предрасположенные к математике дети особым образом обучались. И каков был результат? Дало ли это что-то качественно отличающееся от того, что давало обучение в обычных школах?

Опыт показывает, что прорыва не было. Были отдельные достижения и многочисленные проколы. По большому счёту, это можно назвать "много шума из ничего". Я был знаком с человеком, который учился в особо элитной вечерней физико-математической школе. В неё отбирались победители математических олимпиад. Климат был настолько специфическим (все друг про друга знали, кто гений, а кто только талант), что мой знакомый из этой школы ушел, вернулся в обычную. Потом кончил обычный институт. Быстро защитил диссертацию. Возглавил серьёзное научное подразделение. И к своему удивлению обнаружил в качестве посредственного программиста одного из "гениев" той самой элитарной физико-математической школы. Школа и затем математический ВУЗ раздавили этого "гения". Он впитал в себя высокомерную элитарность, но не сумел проявить никаких подлинно творческих способностей. И это притом, что руководители пытались предоставить ему для этого все возможности.

Итак, даже самая элементарная селекция по способностям, осуществляемая в раннем возрасте, дает на практике весьма относительный результат. Теперь это общеизвестно. И есть масса примеров того, как самые выдающиеся учёные не проходили элементарнейших селекционных тестов. И оказывались, так сказать, в низшей страте. А люди, оказавшиеся впоследствии совершенно бесплодными, триумфально проходили все селекционные тесты.

Но педологи, против которых было направлено постановление ЦК ВКП(б), хотели навязать советскому образованию не простейшие формы селекции по способностям. Эти формы советское образование опробовало в полной мере. И этому не помешало ни рассматриваемое постановление ЦК ВКП(б), ни развёрнутая после него борьба с педологией. Педологи пытались создать жесточайшую и весьма дифференцированную селекцию. Что привело бы к превращению советского общества в весьма своеобразный вариант общества элитно-фашистского. Основанного на ничем не обоснованной теории неких "интеллектуальных рас". Весьма напоминающих, не правда ли, нечто из философии гностиков. Педологический диктат...

Реабилитация педологии началась сразу же после распада СССР и построения на его обломках общества, основанного на отвержении всего советского.

Я уже процитировал вполне справедливое, как мне кажется, описание того, что такое педология, принадлежащее С.Я. Рубинштейн. Которая не могла огульно шельмовать педологию ни в силу своего человеческого содержания, ни в силу специфики своей специализации (умственно отсталые школьники). Но даже Сусанна Яковлевна бьёт тревогу по поводу того, что педологи выступают в роли очень специфических интеллектуальных расистов. Наследственных детерминистов.

А теперь давайте сравним этот — очень щадящий — советский подход к педологии и тот подход, который возобладал в постсоветскую эпоху.

В "Большом психологическом словаре", изданном в 2004 году, написано: "Постановление (имеется в виду обсуждаемое нами постановление ЦК ВКП(б) — П.Р.) и последовавшая обвальная "критика" варварски, но мастерски извратили саму суть педологии, вменив ей в вину приверженность биогенетическому закону, теории 2 факторов, фатально предопределяющей судьбу ребёнка застывшей социальной средой и наследственностью (это слово должно было звучать ругательно). На самом деле, считает В.П. Зинченко, педологов погубила их система ценностей: "Интеллект занимал в ней одно из ведущих мест. Они ценили, прежде всего, труд, совесть, ум, инициативу, благородство".

То есть педологи были за всё хорошее? Они ценили труд, совесть, ум, благородство, инициативу, а их противники — что ценили? Безделье, бессовестность, тупость, безынициативность и подлость? Вот он, постсоветский подход во всей его красе!

Сквозь зубы авторы признают, что педологи исповедовали подход, основанный на наследственности... Интеллектуальной наследственности, понимаете! Наследственности, которой в принципе нет! Была бы она — не было бы ни Ломоносовых, ни Королевых. Одни только дети академиков.

Так вот, в словаре говорится сквозь зубы о том, что педологи исповедовали правильный наследственный подход. А их противники безосновательно этот подход охаивали. Тем самым наличие обычной биологической наследственности уравнивается с наличием наследственности интеллектуальной. Но главное всё же в том, что педологи — это всё хорошее. И труд, и совесть, и всё остальное. А их противники — это всё плохое. Сплошной ГУЛАГ…"[58].

11. Зигмунд Фрейд - блестящий ум

В публикации "Введение в психоанализ, история психоанализа - Зигмунд Фрейд, Карл Юнг, Альфред Адлер, Карен Хорни, Эрих Фромм" пишут: "Психоанализ - одно из важнейших направлений современной психологии, в своё время совершивший переворот не только в психологической науке, как таковой, но и в философии, мировоззрении, обществе. Психоанализ позволил совершенно по-новому взглянуть на природу личности человека, его сознания и значительно глубже понять происходящие в психике процессы[59].

Психоанализ как направление в медицине и психологии возник на заре ХХ века. Но он не был лишь научным изобретением, принадлежащим блестящему уму. Он явился также ответом на социо-культурные перемены, потребовавшие специальной коррекции личности в ситуации взаимного отчуждения людей и усилившейся конфликтности"[60]. Как бы там ни было, блестящий ум – это Зигмунд Фрейд.

Жизненный путь и творчество Зигмунда Фрейда. Зигмунд Фрейд (Freud) родился 6 мая 1856 года в австрийском городке Фрейберге. Он был первым сыном сорокалетнего торговца шерстью Якоба Фрейда от его второго брака с двадцатилетней Амалией. Говорили, что мальчик родился "в сорочке". Мать с самого рождения уверовала в великое будущее своего первенца и назвала его Зигмундом в честь популярного героя моравских легенд. Семья Фрейда долго скиталась по городам Европы в поисках убежища от еврейских погромов и, в конце концов, осела в венском гетто. Зигмунду в это время было 4 года. В Вене он прожил почти всю жизнь.

Зигмунд вырос в большой, дружной семье. Кроме него, у Якоба и Амалии было ещё пятеро девочек и двое мальчиков, Якоб имел детей и от первого брака, с которыми Зигмунд дружил. Уже в раннем детстве он мог наблюдать множество оттенков человеческих отношений, сложную смесь любви, ревности, соперничества между близкими людьми. Мать всегда была для него источником душевного тепла. Вспоминая о ней, Фрейд цитировал Гете: "Когда являешься любимым ребёнком своей матери, на всю жизнь сохраняешь победное чувство и уверенность в успехе, которые в большинстве случаев действительно влекут его за собой".

Его отец был строгим, но не педантичным воспитателем и много времени посвящал сыну. Якоб хорошо знал Библию, хотя среди родственников и соседей слыл вольнодумцем. Уже в зрелом возрасте он перестал посещать синагогу. Якоб читал сочинения французских просветителей и верил в будущее торжество свободы, равенства и братства. Его любовь к еврейским анекдотам, чувство юмора, передались сыну и сыграли некоторую роль в психоаналитических открытиях Фрейда.

В семье постоянно звучали немецкий, чешский, идиш. Возникшее у Фрейда в детстве чувство языка способствовало формированию у него тонкой душевной интуиции и способности к человеческим контактам. Он хорошо понимал огромную роль речи - анализирующей, убеждающей, советующей, исповедальной в отношениях людей. Уже в семилетнем возрасте Зигмунд прочёл Библию, а в восемь начал читать Шекспира. В Лицее он был первым учеником.

Родители Фрейда ладили между собой. И всё-таки, вероятно в силу общепринятых бытовых условий того времени, когда дети, близко наблюдая жизнь родителей, были не посвящены в проблемы взрослых, Зигмунд уже в раннем возрасте ощутил в себе какие-то симптомы "эдипова комплекса". Сильный, умный, патриархально настроенный отец. Красивая молодая мать, которую он не раз видел обнажённой. Образ нагой матери вызывал странные ощущения: влечение, любопытство, страх чего-то запретного. Интерес к телу матери, как полагал Фрейд, пробудил в нем страсть к разглядыванию, которая в психиатрии называется "скопофилией". Внимательное рассматривание препарата под микроскопом, рассматривание мельчайших нюансов в поведении больного - как элементов общей картины личности - стало впоследствии главным исследовательским приемом Фрейда.

Около десяти лет Фрейд испытал некоторое разочарование в своем отце, которого любил и уважал. Желая показать сыну, насколько нынешние времена лучше прежних, Якоб рассказал ему историю про то, как один встречный мужчина на тротуаре на людной улице сбил с него шляпу и начал кричать: "Еврей, убирайся с тротуара"! На возмущённый вопрос сына: "Что же ты сделал"? - отец спокойно ответил: "Я сошёл с тротуара и поднял шляпу". Эта история была, по-видимому, лишь поводом к "частичной утрате отца", которую в подростковом возрасте должен переживать, согласно теории психоанализа, любой мужчина.

Будучи первенцем в семье, воплощением семейных надежд, обладая талантом и честолюбием, но не чувствуя за спиной сильной фигуры отца, Фрейд в юности пережил немало сомнений, страдал от неуверенности, искал "замену отца" в образах сильных личностей - среди героев античности, маршалов Наполеона, а затем среди своих старших коллег и научных руководителей, которых был склонен идеализировать. На школьном спектакле он с увлечением исполнял роль Брута: "Я оплакиваю Цезаря, потому что он любил меня, был храбр и показывал пример того, как надо жить. Но я убил его потому, что он хотел власти". Зигмунд идентифицирует себя с теми, кто восстаёт против власти. Его симпатии были всегда на стороне карфагенян, а не римлян. Ганнибал - его любимый герой. Он был к тому же предводителем семитов, символизировал еврейскую стойкость.

Только после рождения самых смелых и оригинальных идей, ставших основой психоанализа, Фрейд обрел твердую основу для внутреннего развития, стал вполне независимым мыслителем и человеком. Подвергнув себя психоанализу, он в поразительно свободной манере и с большой искренностью сообщил в письмах своему другу Флиссу о своих мечтах и разочарованиях, внутренней борьбе, которую он вел с самим собой.

Фрейд обладал строгим, ясным, открытым умом; богатым воображением. Он был в меру общителен, демократичен, респектабелен. Э. Джонс характеризует его как идеалиста, поборника свободы, антиавторитариста. Но авторитарные черты присутствовали в характере зрелого Фрейда, выражая, вероятно, стремление к внутренней определённости и ещё в большей степени являясь результатом борьбы с многочисленными нападками в адрес его детища - психоанализа, который он должен был постоянно защищать от поношений. Он вёл борьбу не только с общественностью, но и со многими, когда-то любимыми учениками, которых изгонял из своего кружка, когда они желали "ревизовать" психоанализ и отступали от основных его принципов.

Получив степень бакалавра, Фрейд колеблется в выборе профессии. Под влиянием друга детства Генриха Брауна, ставшего впоследствии руководителем немецкой социал-демократии, он увлекается политикой и правом. В нём преобладают гуманитарные наклонности. Его самое большое желание - понять человека. Но дух времени заставляет предпочесть опытную науку. Тень великого Дарвина, успехи физики и биологии, романтический образ Матери-Природы, полной великих тайн, влекут к себе молодые умы. Миссия исследователя, того, кто ищет истину и развеивает иллюзии - вот его призвание. И Фрейд поступает на медицинский факультет Венского университета. Он увлекается великими философами, литературой и практику врачевания воспринимает всю жизнь скорее как долг, работу, источник знаний и заработка, но не как призвание. Стихией его души было опытное исследование. Фрейд всегда подчёркивал свою отстранённость от умозрительной философии, хотя критики нередко усматривают в этом кокетство.

Даже в зрелые годы, познакомившись с идеями Гартмана, Ницше, Шопенгауэра, созвучными в некоторых отношениях его собственным, придя на основе психоанализа к обобщениям философского характера, Фрейд продолжал считать, что "философия когда-нибудь будет осуждена, как злоупотребление мышлением". Фрейд, как и многие интеллектуалы его поколения, был захвачен пафосом опытного естествознания - идеями Дарвина, натурфилософией Гёте, физиологией Гельмгольца. Представления об Эволюции, клеточном строении организмов, универсальности причинно-следственных связей, законы равновесия и сохранения энергии вошли в его научное мировоззрение. Ключ к пониманию человека он рассчитывал найти в биологии и физиологии и энергично возражал, когда его называли философом. Он хотел исследовать психику человека путём беспристрастного и детального наблюдения.

В университете Фрейду повезло с учителями. Это были специалисты высшего класса: Дюбуа-Реймон, Гельмгольц, Вирхов, Брюкке. Все они считали себя "антивиталистами", не признавали скрытых "жизненных сил" и явления жизни объясняли действием физических и химических законов. Уже в молодости Фрейд сформировался как учёный, атеист и лабораторный исследователь, верящий, что когда-нибудь все духовно-психические явления будут сведены к мозговым процессам и объяснены в терминах физики, химии и биологии. Работа в лаборатории ему нравилась, но он никогда не оставлял своих философских размышлений. Регулярно посещал лекции известного философа Франца Бретано, перевёл на немецкий Джона Стюарта Милля.

Уже в студенческие года Фрейд проявил свой исследовательский талант. Увлечённо занимаясь в физиологической лаборатории под руководством Г. Брюкке - ученика Гельмгольца - он изучает анатомию морских ежей, исследует строение нейронов мозга, открывает анестезирующие и антидепрессивные свойства кокаина, уверенно рекомендуя его в качестве лекарства всем своим знакомым. Главным исследовательским орудием Фрейда был микроскоп. Будучи скрупулёзным наблюдателем, он не оставлял без внимания малейшие детали препарата.

Уже к 29 годам Фрейд становится доктором медицины, а затем приват-доцентом Венского университета. В начале девяностых годов, имея за плечами почти двадцатилетний стаж исследовательской работы, ряд удачных публикаций, авторитет учёного, он внезапно делает крутой поворот, оставляя научные занятия и вступает в новую для него область медицинской психиатрии, полную таинственных явлений, не поддающихся рациональному объяснению. Он намеревается заняться лечением истерических неврозов - довольно распространенной, "модной" в то время болезни венской интеллигенции.

Что толкнуло его на это шаг?

Подспудной причиной был по-прежнему интерес к "природе человека", к сокровенному "ядру" человеческой личности; желание понять корни разума и его работу. Но конкретных поводов было несколько. Во-первых, помолвка с Мартой Бернейс. Укрепить своё финансовое положение перед вступлением в брак Фрейд надеялся с помощью медицинской практики. Второй повод - знакомство с великим Жаном Шарко - французским психиатром, лечившим истерию с помощью гипноза. Фрейд отправился в его клинику Саль-Петриер под Парижем с целью стажировки как начинающий психиатр. И стал свидетелем удивительного зрелища: послушные голосу Шарко, параличи, контрактуры, конвульсии, потеря чувствительности, спазмы и другие истерические симптомы пропадали и возвращались на глазах изумлённой публики. Шарко действовал как маг и артист. Глядя на его работу, Фрейд почувствовал, что психиатрическая клиника может стать местом новой, театрализованной медицины, основанной на словесном взаимодействии врача и больного.

Фрейд к моменту знакомства с Шарко был сложившимся учёным. Подобно своим учителям - Брюкке, Гельмгольцу - он свято верил в законы физики и термодинамики, в то, что психические явления детерминированы физиологическими процессами в мозгу и теле человека. Он был весьма удивлён тем, что источником болезни и способом её устранения могли быть чисто словесные воздействия. Шарко внушал пациенту, что его рука больше не чувствует боли. И после этого спокойно прокалывал руку булавкой. Отсюда было недалеко до вывода, что бытовые психические травмы, эмоциональные и словесные воздействия, мысли определённого рода, могут быть причиной соматических расстройств, истерического паралича, потери чувствительности (осязания, слуха, зрения), навязчивых действий и конвульсий. Эмоциональные заряды речи и мысли формировали установки психики, которые при отсутствии внутренней психической защиты превращались в источник болезни.

Замечательным казался следующий факт. Истерический паралич конечностей поражал, как правило, не ногу или руку в анатомо-физиологическом смысле, а то, что считалось "рукой" или "ногой" в общежитии. "Анатомия не существует или как бы неизвестна для истерии", - заметит позже Фрейд. Факт "идеогеничности" или "психогеничности" истерии блестяще демонстрировался опытами Шарко, однако, не был им объяснён.

Фрейд возвращается в Вену, пытается лечить больных методом Шарко. Но вскоре убеждается, что многие больные не поддаются гипнозу. Сам он не обладал хорошими гипнотическими способностями. Гипноз давал лишь временное облегчение. Фрейд разочаровывается в гипнотическом методе. Уже в процессе практики, опираясь на свой опыт и опыт коллег, он разрабатывает новый метод лечения истерии, названный "методом свободных ассоциаций".

Первоначально Фрейд вёл себя с больными очень настойчиво, задавал вопросы, действуя внушением и стараясь вырвать у больного признание о скрытой причине заболевания. Однако, после того, как одна больная пожаловалась, что эти вопросы и давление мешают ей следить за своими мыслями, Фрейд стал позволять больному предаваться свободному словоизлиянию, которое превратилось в главный метод лечения. Свободное выговаривание приходящих на ум мыслей, обычно аффективно заряженных, причудливо ветвящихся и раскрывающих значимые для пациента ассоциации, приводило к "катарсису", снятию симптомов, "очищению" души от страха и навязчивых состояний. Словоизлияние давало врачу материал для анализа психо-эмоциональных установок больного, помогало воссоздать события его биографии, ставшие причиной невроза.

Начиная с 1886 года, Фрейд упорно работает над совершенствованием своего метода, публикует ряд книг и статей, которые раскрывают природу, конкретные причины и эволюцию истерических неврозов, содержат попытки их классификации. Разработка теории психоанализа, как метода исследования душевных процессов, выдвигается на первый план, в то время как вопросы методики и техники лечения становятся второстепенными. Мысль Фрейда всё настойчивей стремится проникнуть в ту область души, которая ускользает от внешнего наблюдения. Он хочет понять, как действует "психический аппарат" не только в патологическом состоянии, но и в норме.

Главным объектом его исследования становится "бессознательное". Оно понимается не как заторможенное, пассивное состояние мыслей и чувств, но как "субстанциональная", активная часть "психического пространства", насыщенная мощными влечениями и сложными мыслительными конструкциями, скрытыми от сознания, которое не желает их признавать, понять и осмыслить. Фрейд развивает идею о том, что психология не должна ограничиваться изучением осознаваемого содержания психики, что наряду с ним - под тонким поверхностным слоем сознания - имеется неосознаваемая область психической жизни, которую следует изучать с помощью специальных приёмов, отличных от традиционных.

Наряду с изучением невротических симптомов в качестве "смотровых окон" в бессознательное Фрейд использует сновидения, забывания, ошибки, оговорки, анекдоты, остроты, мифологические и художественные образы, религиозные верования, феномены массового сознания, сексуальные фантазии. Он настаивает на том, что все эти рассматриваемые обычно в качестве отклонений, лёгких патологий явления, вызываются не случайными причинами, но символически выражают скрытые желания и намерения, которые можно обнаружить, подвергая симптомы толкованию согласно определённым правилам.

Фрейд захвачен мыслью - ввести психологию в русло естественных наук, представить "психический аппарат" в виде сложным образом устроенной машины, предназначенной для переработки впечатлений, получаемых "извне" и осмысления желаний, идущих "изнутри". Уже с конца девяностых годов он перестаёт формулировать свои концепции в терминах нейроанатомии и нейрофизиологии и опирается на им самим изобретённую терминологию, такие, например, понятия, как "вытеснение", "цензура", "перенос", "сублимация", "сопротивление" и ряд других, которые в языке относятся к физическому или механическому ряду, но у Фрейда означают феномены чисто психологические. "Психический аппарат", "нейронная машина" предстают его мысленному взору как нечто вполне реальное, и он, по его словам, "был вне себя от радости".

Дальнейший ход мысли Фрейда связан с уточнением контуров, строения внутренних механизмов, функций "психической машины" и объяснения - с точки законов её функционирования - патологического и нормального поведения, форм культуры, таких как мораль, религия, искусство.

Постепенно у Фрейда складывается новое представление о человеке, отличное от того, которое сформировалось в эпоху Просвещения и ставило в центр личности универсальный общечеловеческий разум. Отказ от образа человека, управляемого разумом, Фрейд называет "коперниканским переворотом" в психиатрии и философии. Возмущённую реакцию общественности он объясняет тем, что сталкиваясь с психоанализом, утверждающим, что в основе поведения и сознательных установок лежит бессознательное ядро личности, связанное с природными инстинктами, респектабельный человек викторианской эпохи чувствует себя уязвлённым и униженным. Ведь психоанализ трактует "культурную оболочку" личности - жесты, слова, мысли, поступки - как маскировку и защиту животных инстинктов и антикультурных влечений. Разуму предоставляется только роль слуги инстинктов, страстей.

Однако было бы упрощением трактовать психоанализ как иррационалистическую трактовку человека. "Голос разума - негромкий, но не умолкает до тех пор, пока его не услышат", - этот афоризм Фрейда можно было бы поставить эпиграфом ко всему психоаналитическому учению. Действительно, психоанализ исходит из того, что культурная оболочка личности, независимо от того, находится ли она в нормальном или невротическом состоянии, одновременно скрывает и обнажает истинные намерения. Предполагается, что разум врача, да и разум самого пациента в силах понять причины психических затруднений, всякого рода страхов, депрессий, навязчивых мыслей, и с помощью такого понимания освободиться от них.

В психоанализе соединяются характерные для нашей эпохи вера в разум и недоверие к нему. Поэтому Фрейда можно назвать и "сыном Просвещения", и человеком, стоящим одной ногой в эпохе модерна. Генезис психоанализа как мировоззрения объясним лишь на основе синтеза рационалистических и романтических мотивов, позитивистских и антипозитивистских идей, спенсерианства и ницшеанства. Критика психоанализа в адрес культуры и морали есть одновременно побуждение к тому, чтобы выяснить их истинные основания.

Задумываясь над мотивами человеческих действий - как здоровых, нормальных, так и патологических, Фрейд приходит к выводу, что все они обусловлены сексуальностью. Сексуальный инстинкт - самый мощный среди других - присутствует в нас с самого рождения и постепенно "обрабатывается", шлифуется культурой, а в ряде случаев грубо подавляется, что и приводит к неврозам. Сексуальная этиология неврозов становится краеугольным камнем фрейдовской психотерапии. Он пишет ряд работ на эту тему, выступает перед учёными. Именно тема сексуальности, которой Фрейд был увлечён в первый период своей деятельности в качестве психоаналитика (1900-1914 годы) вызвала наибольшее возмущение в научных кругах и среди общественности. Фрейда называли шарлатаном и сексуальным маньяком. В европейской науке у него нашлось много оппонентов среди официальных авторитетов, хотя были и единомышленники. И только в США после лекционного турне Фрейда и Юнга в 1909 году новаторский и плодотворный характер психоанализа был принят сразу и безоговорочно.

Второй период творчества Фрейда (1914-1926 годы) отмечен шоком от последствий мировой войны, которая развеяла миф о прогрессе, гуманизме и разумности европейской цивилизации. В массовых движениях и тоталитарных политических тенденциях явно стали проступать агрессивные, иррациональные черты европейского человека. В этот период Фрейд вводит в свою систему, наряду с сексуальностью "влечение к смерти" и обращается к истолкованию с психоаналитической точки зрения феноменов толпы, примитивной культуры, войн, массовых неврозов.

Третий и последний период - с 1927 по 1939 год отличаются сложностью и противоречивостью исторических событий. Фрейд - уже старик. Прогрессирует его болезнь. После аншлюса Австрии Гитлером он становится узником еврейского гетто. Книги Фрейда в 1933 году публично сжигают на площади. Его сестры погибают в газовых камерах. В этот период судьбы культуры, религии, цивилизации привлекают Фрейда. Его мировоззрение окрашивается в скептические и пессимистические тона. Он не стремится вырваться из венского гетто, где провёл всю жизнь. Только поддавшись уговорам друзей, имея в виду возможность лечения, он с семьей переезжает в Лондон. С большим трудом, при посредничестве президента США Франклина Рузвельта, заплатив немецким властям сто тысяч долларов, французская принцесса Мария Бонапарт - ученица Фрейда - в 1938 году вызволяет его из плена. Но английский период жизни длится недолго. 23 сентября 1939 года Фрейд умирает, перенеся 32 операции, в возрасте 83 лет[61].

Пять открытий Фрейда . "Я смотрю, у вашего Фрейда одни гулянки на уме", — сделала вывод героиня довлатовской повести "Иностранка", впервые услышав про фрейдовский метод ассоциаций. Шутки шутками, но идеи австрийского ученого буквально перевернули мир, а его фамилия стала настоящим мемом. Психоанализ, Эдипов комплекс — эти слова известны всем, но что они значат на самом деле, известно меньше. ELLE восполняет эти пробелы.

Бессознательное. Зигмунд Фрейд первым заговорил о бессознательном — том, что, находясь за пределами сознательного, влияет на поступки и потребности человека. Невозможность в полной мере реализовать то, что "предлагает" бессознательное, создаёт напряжение в психике. Невоплощенные желания могут приводить к "поломкам" — неврозам, навязчивым состояниям и прочим проблемам. По Фрейду, справиться с этим может, в том числе, и психоанализ, чья "работа" — вытащить на свет Божий из пациента все фобии, страсти, фантазии, снять то самое напряжение. Образ психоаналитика прочно вошёл в массовую и повседневную культуру во многих странах.

Сон как ключ/психоанализ. Спустя 32 года после выхода книги "Толкование сновидений" Фрейд в предисловии к очередному переизданию назвал этот свой труд наиболее ценным: "Озарения подобного рода выпадают на долю человека, но только раз в жизни". Концепция, описанная в "Толкованиях", — одна из тех, разработанных Фрейдом, что вызывает меньше всего споров и сомнений. По версии отца психоанализа, потребности, формируемые бессознательным (те самые, подавляемые, которые человеку невозможно реализовать), проникают в сновидения в виде шифра, символов, сигналов. Расшифровав сон, врач получает доступ к истории болезни и шанс излечить пациента от неврозов и прочих ментальных проблем.

Метод свободных ассоциаций. Способом вытащить из человека образы и сюжеты, приснившиеся накануне, являются свободные ассоциации — когда лежащий на кушетке в кабинете психоаналитика говорит всё, что хочет, не контролируя себя. Фрейд был убежден, что случайных мыслей не бывает, и всё, что выдаёт пациент, так или иначе связано с глубинными процессами.

Первое время учёный практиковал гипноз, но в итоге пришёл к выводу, что этот метод не идеален. Альтернативой гипнозу и стали свободные ассоциации — метод, на который Фрейд наткнулся в эссе любимого автора, писателя Людвига Берне. В сочинении "Искусство в три дня стать оригинальным писателем" Берне призывал фиксировать на бумаге всё, что мы думаем о себе, затем отложить на три дня, чтобы "изумиться", "как много кроется... совершенно новых, неведомых вам идей".

Личность на трёх уровнях. Новаторство Фрейда, среди прочего, — в предложенном им варианте структуры личности. Структура эта состоит из трёх уровней — "Оно", "Я", "Сверх-Я". Первый уровень, "Оно", — то самое бессознательное, сторонняя сила, которая управляет нами на втором уровне — "Я". К счастью (а для кого-то к сожалению) "Я" не может выполнять все прихоти "Оно", не в последнюю очередь благодаря "Сверх-Я". Этот третий уровень личности работает как шлагбаум, как цензор, удерживающий человека в рамках общественной морали, вечных ценностей, правил, заложенных родителями или разработанных самостоятельно.

Эдипов комплекс/комплекс Электры. Формирование личности, считал Фрейд, происходит с момента рождения. Одним из важнейших периодов является возраст с трёх до шести лет, на который и приходится Эдипов комплекс. Речь идёт об отношении ребёнка к родителям, отношении на грани любви и ненависти. Мальчик испытывает сильнейшую привязанность к матери и в то же время воспринимает отца как соперника и агрессора. У девочек, соответственно, всё наоборот. С кем в итоге себя будет ассоциировать ребенок — просто с родителем своего пола или с ним же, но в роли агрессора, сильно влияет на дальнейшую жизнь. Конфликт с отцом у мальчика переходит в новое качество — ребёнок начинает подражать ему. Эдипов комплекс закладывает основы "Сверх-Я" — что можно, что нельзя и т. д.

Также. Перенос (Трансфер). Чувства, пережитые в детстве по отношению к одному, впоследствии бессознательно проецируются на отношения с другим человеком.

Механизмы защиты. Психика в попытке противостоять тревоге искажает или вовсе отрицает реальную ситуацию, вместо того, чтобы настроиться на решение проблемы. Фрейд выделял следующие способы защиты — вытеснение, проекция, замещение, рационализация, реактивное образование, регрессия, сублимация, отрицание.

Психосексуальное развитие. В сознании масс Фрейд — это тот, кто всё объяснял с позиции сексуальности. Формально так оно и есть. В развитии человека Фрейд видел пять фаз — оральную, анальную, фаллическую, латентную и генитальную. Последняя фаза начинается в 12 лет и длится до самой смерти[62].

Сигизмунд Шломо Фрейд, более известный, как Зигмунд Фрейд закончил свой последний эксперимент — смертью. После смерти профессор оставил шестерых детей, 17 внуков, 40 фундаментальных научных работ и 4000 писем. Полторы тысячи из них Фрейд завещал опубликовать почему-то только после 2000-го года. Интересно, что они засекречены и не опубликованы до сих пор.

Принято считать, что самый знаменитый психиатр в истории человечества совершил два фундаментальных открытия: раскрыл великую тайну человеческого сна и первым в истории подобрал "универсальный ключ" к подсознанию любого человека, но мало кто знает, что было и третье — самое главное открытие доктора Фрейда...[63]

Интересные факты о Зигмунде Фрейде. Доктор Зигмунд Фрейд умер в Лондоне от летальной дозы морфия, 23 сентября 1939 в возрасте 83 лет. Его радикальные идеи о работах человеческого разума преобразовали психологию, и остаются спорными и по сей день. В 75-ю годовщину его смерти предлагаю вам узнать 10 удивительных фактов о невропатологе, которого прозвали отцом современного психоанализа.

1. Смерть Фрейда могла быть от эвтаназии. К лету 1939 года Фрейд был истощён и страдал сильной болью от неизлечимого, неоперабельного рака рта. 21 сентября 1939 Фрейд схватил за руку своего друга и доктора Макса Шура, и напомнил ему об обещании не доводить до ужасных мучений. Он добавил: “Теперь это только пытка, которая не имеет никакого смысла”. После получения разрешения от дочери Фрейда, Анны, Шур ввел первую из трёх тяжлых доз морфия. Фрейд впал в кому и никогда больше не просыпался.

2. Причиной болезни Фрейда было курение. Фрейд стал табакозависимым в двадцать лет, когда распробовал свою первую сигару. Его ежедневный распорядок дня всегда включал посещение местного магазина табака. Он часто курил более 20 сигар в день. Несмотря на предупреждения врачей о его непрерывном курении, Фрейд полагал, что привычка улучшает производительность и креативность. После открытия злокачественной опухоли во рту Фрейда в 1923 году, врачи удалили значительную часть его челюсти. Он перенёс 33 дополнительных операции за следующие 16 лет и вставил большой протез, чтобы отделить его пазуху и челюсть, но при этом так и не бросил курить.

3. Фрейд считал кокаин чудесным лекарством. В 1880-х годах Фрейд заинтересовался кокаином — малоизвестным легальным препаратом, используемым немецкими военными докторами для стимуляции выбившихся из сил военных.

Фрейд экспериментировал с препаратом и счёл своё состояние более свежим и бодрым, после питья воды с растворённым кокаином. Он раздал дозы своим друзьям и будущей жене, расхваливая терапевтические преимущества препарата в газетах и вознося дань этому волшебному веществу. Однако, когда Фрейд дал кокаин близкому другу Эрнсту фон Флайшль-Марксову, чтобы излечить его зависимость от морфия и облегчить хроническую боль, его друг вместо этого развил склонность к кокаину. В дальнейшем вскрылись новые случаи зависимости и смертельной передозировки, и тогда Фрейд прекратил расхваливать его медицинские преимущества, но продолжил использовать кокаин от мигрени, заложенного носа и депрессии до середины 1890-х годов.

4. Фрейд отказался от 100,000$ голливудского магната. К 1925 году известность Фрейда распространилась так широко, что кинопродюсер Сэмюэль Голдвин предложил венскому психоаналитику (которого он назвал “самым замечательным любовным специалистом в мире”) 100,000$, чтобы тот помог написать сценарий фильма “о величайших романах в истории”. Несмотря на сногсшибательное предложение, Фрейд отклонил его, поскольку ранее принял предложение в 25,000$ от издателя Chicago Tribune. Его задачей было подвергать психоанализу знаменитых преступников Леопольда и Лёба, пока те ждали своего сенсационного суда по делу об убийстве.

5. "Интерпретация снов" провалилась коммерчески. Книга, которую Фрейд назвал своей “самой значительной работой”, совсем не произвела впечатление после выхода в 1899 году и провалилась коммерчески. За свои первые шесть лет "Толкование снов по Фрейду" было продано только 351 раз, а второй выпуск не был издан до 1909. Это один из самых интересных фактов о Фрейде, которые мало кому известны.

6. Его знаменитый диван — подарок от пациента. Фрейд использовал гипноз, когда открыл свою медицинскую практику в Вене в 1886 году, и счёл более удобным вводить пациентов в трансы в лежачем состоянии. Когда он начал внедрять гипноз в своём психоанализе, то заставлял пациентов откидываться на диване, покрытом персидским ковриком. Диван был подарен ему в качестве благодарности пациенткой по имени мадам Бенвенисти. Впоследствии через него прошли практически все пациенты Зигмунда Фрейда.

7. Нацисты сожгли его книги. Будучи атеистом, Фрейд родился в еврейской семье и стал особой целью нацистов, когда они пришли к власти. Его книги были среди сожжённых нацистами в 1933 году, что заставило Фрейда язвительно заметить: “Какой прогресс мы делаем. В Средневековье они сожгли бы меня; в наше время они довольны горением моих книг”. После того, как Германия захватила Австрию, нацисты совершили набег на его апартаменты, арестовав его дочь Анну. С помощью его друга и пациента, принцессы Мари Бонапарт, Фрейд с семьей сбежали в Париж и затем в Лондон.

8. Сестры Фрейда погибли в концлагерях. Бонапарт попыталась, но не смогла также получить выездные визы для четырёх из сестер Фрейда. Знаменитый психоаналитик умер спустя всего несколько недель после начала Второй мировой войны, а его сестры остались в Вене, и в конечном счёте попали в нацистские концентрационные лагеря, где и погибли.

9. Фрейд изучал сексуальную жизнь угрей. Во время обучения в Венском университете, молодой Фрейд изучал зоологию. Во время исследовательской поездки в Триест, чтобы лучше изучить половые органы угрей, преподаватель поставил ему задачу обнаружить гонады самцов. Это открытие, которое ускользало от учёных в течение многих веков. Фрейд провел много часов, анализируя угрей, но всё оказалось напрасно. “Все угри, которых я препарировал, имели пол оферента”, сообщил он.

10. Воры пытались украсть прах Фрейда. После смерти Фрейда его прах был помещён в древнегреческую урну, подаренную ему Бонапарт. Когда его жена, Марта, скончалась в 1951 году, её прах был добавлен в вазу и сохранён в Лондонском Крематории Голдерса Грина. В январе 2014 году лондонская полиция сообщила, что воры попытались украсть прах Фрейда. Хотя кражу и предотвратили, воры сильно повредили 2,300-летнюю урну[64].

Свою теорию психосексуального развития личности доктор Зигмунд Фрейд отнюдь не выдумал, а в полном смысле слова выстрадал. В последние дни своей жизни из всех пациентов его интересовал только один - он сам. О жизненном пути, пути становления из забитого и затурканного Зиги Шломо в великого учёного Зигмунда Фрейда, его открытиях и ошибках, его любви и трагедии в фильме "Последний психоанализ доктора Фрейда". Эта лента посвящена знаменитым врачевателям душ, великим исследователям и учёным XIX - XX веков, которые стояли у самых истоков современного психоанализа, гипноза и психиатрии.

- Массы никогда не знали жажды истины. Они требуют иллюзий, без которых они не могут жить.

- Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри.

- Мой мир — это маленький островок боли, плавающий в океане равнодушия.

(Зигмунд Фрейд)[65].



[1] Петровский А.В., Ярошевский М.Г. История и теория психологии. Феникс. 1996. Разгром педологии. http://www.persev.ru/book/pervaya-volna-repressirovaniya-psihologii-razgrom-pedologii

[2] Педология.

http://psychology.academic.ru/1604/%D0%BF%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F

[3] Большой психологический словарь. М.: Прайм-ЕВРОЗНАК. Под ред. Б.Г. Мещерякова, акад. В.П. Зинченко. 2003.

http://psychology.academic.ru/1604/%D0%BF%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F

[4] Популярная психологическая энциклопедия.М.: Эксмо. С.С. Степанов. 2005.

http://psychology.academic.ru/1604/%D0%BF%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F

[5] Солнцева М. Питание и воспитание. http://www.ug.ru/old/00.04/t12.htm

[6] «Педология. Новый век», психолого-педагогический, публицистический журнал (id: 199892).

http://www.expoholding.ru/exhibitors-199892/

[7] Угол падения. http://litpsy.ru/vozrastnaya-psixologiya/ugol-padeniya/

[8] Асмолов А. Детство длиною в жизнь. http://ps.1september.ru/2000/15/7-1.htm

[9] Педократия.

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%BA%D1%80%D0%B0%D1%82%D0%B8%D1%8F

[10] Сыромятников Б. Происхождение «педократии». 10 июля 2015.

http://politconservatism.ru/forecasts/proiskhozhdenie-pedokratii/

[11] Ашкеров А. Дети как политическое изобретение. Писатель и философ Андрей Ашкеров — о том, почему взрослые в политике так часто скрываются за молодыми.13 июля 2015. http://izvestia.ru/news/588747

[12] Троцкизм. http://wiki.kob.su/%D2%F0%EE%F6%EA%E8%E7%EC

[13] Одержимость. ru.wikipedia.org/wiki/Одержимость

[14] Обсессия. ru.wikipedia.org/wiki/Обсессия

[15] Одержимость http://www.psyoffice.ru/5-psychology-1432.htm

[16] Троцкий Л. Культура и социализм. http://www.magister.msk.ru/library/trotsky/trotl981.htm

[17] Троцкий Л. Материалы о революции. http://bookz.ru/authors/trockii-lev/trotskiy/page-11-trotskiy.html

[18] 7 главных дел, которые не удалось совершить Льву Троцкому

http://russian7.ru/2013/10/7-glavnyx-del-kotorye-ne-udalos-sdelat-lvu-trockomu/

[19] Троцкизм, фрейдизм и Высшая Школа Экономики. http://vk.com/video-38085148_171260500

[20] Фрейдизм под красным флагом. http://modernmyth.ru/pseudo/208-2009-12-23-20-45-26

[21] Богачев А. Психоанализ и троцкизм. О попытках душеразложения России. 14 июля 2015.

http://communitarian.ru/publikacii/obrazovanie/aleksey_bogachev_psihoanaliz_i_trockizm_o_popytkah_dusherazlozheniya_rossii_14072015/

[22] Косой Д. Разгул Содома в Советах. 15 декабря 2014. http://maxpark.com/community/5862/content/3164264

[23] Александр Маркович Эткинд - Alexander Etkind.

http://www.pseudology.org/information/EtkindAM.htm

[24] Эткинд А. Эрос невозможного. История психоанализа в России. Медуза. Санкт-Петербург. 1993.

qame.rubook…nevozmojnogo…А…невозможного История…в…

[25] Гинзбург, Лидия Яковлевна.

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%93%D0%B8%D0%BD%D0%B7%D0%B1%D1%83%D1%80%D0%B3,_%D0%9B%D0%B8%D0%B4%D0%B8%D1%8F_%D0%AF%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0

[26] Русское Психоаналитическое общество. http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1399615

[27] Эткинд А. Потомки Троцкого. Фрейдомарксизм как пси-наука и два забытых самоубийства. Авантюры на грани трагедии: истории невротичного века. 15 мая 2015. http://gefter.ru/archive/15144

[28] Ивакин А. Педология. http://govorilkin.livejournal.com/481347.html?nojs=1

[29] Щербаков А. Фрейдизм под красным флагом. 30 сентября 2012.

http://anisiya-12.livejournal.com/399322.html

[30] Детский дом-лаборатория "Международная солидарность». http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1298400

[31] Вера Федоровна Шмидт — автор "Дневника матери» (биографическая справка).

http://rl-online.ru/info/authors/137.html

[32] Русское Психоаналитическое общество. http://modern-psychoanalysis.ru/socials/29.php

[33] Указ Президента Российской Федерации "О возрождении и развитии философского, клинического и прикладного психоанализа". http://ailev.livejournal.com/77707.html

[34] Восточно-Европейский институт психоанализа. http://psychoanalyse.narod.ru/russia/verein/weip.htm

[35] Лейбин В.М. История психоанализа в России. http://psy.rin.ru/cgi-bin/article.pl?id=618

[36] Д-р Сазанович Лариса Валерьяновна http://peopleandcountries.ru/ru/countries/italy/genova/sazanovich.html

[37] Стандарты сексуального образования в Европе. http://coollib.com/b/290566/read

[38] Психоаналитический детский дом-лаборатория или неудачная попытка сексуального просвещения детей.

http://nezavisroditeli.ucoz.ru/publ/vospitanie_v_gosudarstvennykh_uchrezhdenijakh/seksprosvet/psikhoanaliticheskij_detskij_dom_laboratorija_ili_neudachnaja_popytka_seksualnogo_prosveshhenija_detej/40-1-0-376

[39] Инге Штефан: Сабина Шпильрейн (1885 – 1942): "предмет обмена" между Юнгом и Фрейдом.

http://spielrein.ru/site/node/10

[40] Солоед К., Шикалова Т., Лейбин В., Овчаренко В., Белкин А., Литвинов А. Детский сад и психоанализ. http://dob.1september.ru/view_article.php?id=200901404

[41] Залкинд А.Б. Двенадцать половых заповедей революционного пролетариата.

http://glupov.net/nashe-buttya/1641.htm

[42] Залкинд, Арон Борисович.

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%97%D0%B0%D0%BB%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D0%B4,_%D0%90%D1%80%D0%BE%D0%BD_%D0%91%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

[43] Степанов С.В. Заблудившийся революционер А.Б. Залкинд (1888–1936). http://zalkind.ru/aron/

[44] Галагузова М. (ред.). История социальной педагогики.

http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Pedagog/galag/36.php

[45] Руднева Е.И. Педологические извращения Выготского. http://shopping-time.ru/product.php?id=1267625

[46] Как и почему возникла педология. 23 октября 2014.

http://studopedia.net/11_63076_kak-i-pochemu-voznikla-pedologiya.html

[47] О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних.

https:///ru.wikipedia.org/wiki/%CE_%EC%E5%F0%E0%F5_%E1%EE%F0%FC%E1%FB_%F1_%EF%F0%E5%F1%F2%F3%EF%ED%EE%F1%F2%FC%FE_%F1%F0%E5%E4%E8_%ED%E5%F1%EE%E2%E5%F0%F8%E5%ED%ED%EE%EB%E5%F2%ED%E8%F5

[48] Родин А.М. Из истории запрета педологии в СССР. http://aprol-pro.narod.ru/student/pedagogika/005.htm

[49] Петровский А.В., Ярошевский М.Г. История и теория психологии. Феникс. 1996. Разгром педологии. http://www.persev.ru/book/pervaya-volna-repressirovaniya-psihologii-razgrom-pedologii

[50] Пископпель А.А., Щедровицкий Л.П. Мифическое и реальное в судьбе советской педологии.

http://psyhoinfo.ru/mificheskoe-i-realnoe-v-sudbe-sovetskoy-pedologii

[51] Вещезеров В. Реформа образования как способ изгнания из страны не в меру умных. К истории Постановления ЦК ВКП (б) "О педологических извращениях в системе Наркомпросов".

http://mipt.ru/dcam/abitur/edu/obraz.php

[52] Александр Иосифович Гербстман. http://www.rostov50.ru/1950_gerbstman.html

[53] Неотроцкизм. 9 июля 2011. http://anisiya-12.livejournal.com/106887.html

[54] Психологическая наука в России XX столетия: проблемы теории и истории (Абульханова К.А.).

http://log-in.ru/books/psikhologicheskaya-nauka-v-rossii-xx-stoletiya-problemy-teorii-i-istorii-abulkhanova-k-a-obshaya-psikhologiya/

[55] Развитие психоанализа в России. 11 января 2014.

http://studopedia.net/10_32636_razvitie-psihoanaliza-v-rossii.html

[56] Шварцман П.Я., Кузнецова И.В. Педология. http://russcience.euro.ru/papers/shk94os.htm

[57] В России расцвёл образовательный фашизм. 17 июля 2015.

http://rusplt.ru/society/v-rossii-rastsvel-obrazovatelnyiy-fashizm-17951.html

[58] Расинский П. Извращения в системе образования. 27 марта 2013.

http://gazeta.eot.su/article/izvrashcheniya-v-sisteme-obrazovaniya

[59] Введение в психоанализ. http://psychowwed.narod.ru/index.htm

[60] Что такое психоанализ? http://psychowwed.narod.ru/wwedenie.htm

[61] Жизненный путь и творчество Зигмунда Фрейда. http://psychowwed.narod.ru/freyd.htm

[62] Кузьмичёв И. Доктор Фрейд: 5 великих открытий Зигмунда Фрейда, изменивших мир. 23 сентября 2014. http://www.elle.ru/otnosheniya/psikho/doktor-freyd-5-velikih-otkryitiy-zigmunda-freyda-izmenivshih-mir/

[63] Нам и не снилось. Доктор Фрейд против Господа Бога (3 серии) [2013, Документальный цикл] [видео].

11 сентября 2013. http://maxpark.com/community/129/content/2240604

[64] Интересные факты о Зигмунде Фрейде. 17 октября 2014. http://lifeglobe.net/entry/6498

[65] Последний психоанализ доктора Фрейда. 17 октября 2013.

http://www.doclimit.com/kultura/posledniy-psihoanaliz-doktora-freyda